Книга Всего лишь любовь, страница 15 – Мари Соль

— Ну, а чего, я врать тебе буду? — Моложаев вздыхает, — А Моисеева, гидра трёхглавая эта, не ходит! Тоже видно решила больной притвориться, коза дереза!

— Ты давай там, учи молодняк! За меня и за этого парня, — напутствую друга, когда разговор прерывает звонок на урок.

Виталя нырнула обратно, в кафе. Я замёрз прохлаждаться в тени. Решаю взять кофе в ближайшем ко мне автомате и вернуться к машине. Не знаю… Бессмысленно ждать неизвестно чего.

Вспоминаю период, когда защищал кандидатскую. Точнее, когда защитил! Мы жили тогда на два дома с Виталей. Наш мир был так узок и мал! Несмотря на огромный кишащий людьми Петербург, мы жили в уютном дворе. Я считал его сердцем, не только своим, но и Питера.

Виталя дневала у нас, ночевала у мамы. А Майка была ещё слишком мала и пила молоко из груди. Было здорово! В обоих домах у нас были комнаты. Мы могли сплавить Майю моим и остаться у тёщи. Или оставить дочурку Анфисе, а самим укатить на природу, к друзьям.

Вита цедила свои «семядоли». Я смотрел и пытался лизнуть. А она прогоняла:

— Шумилов, да ты извращенец! Вот уж не знаю, чему ты научишь студентов?

— Как экономить ресурсы и жить рационально, — загибал пальцы левой руки, — Как делать правильный выбор, исходя из теории сравнительных издержек...

— Косенька, я прошу, замолчи! У меня молоко от твоей экономики скиснет!

Виталина всегда раздражалась, когда я пытался её поучать. Но, когда получил кандидата, сказала:

— Шумилов, я так горжусь тобой!

И это, пожалуй, был лучший момент в моей жизни. Не считая рождения Майки и Тохи! Все моменты безмерного счастья удивительным образом связаны с ней…

Я открываю глаза. Из глубокого сна вырывает навязчивый стук в лобовое стекло. Я в машине. Снаружи смеркается. Неужели, я спал целый день?

Некто взывает ко мне сквозь прозрачную толщу стекла. И вид у него не особенно интеллигентный!

Слегка приоткрыв боковое стекло, слышу голос:

— Братух, эй, братух! Выручай! Сыпани горстку мелочи? Будь другом, а? Трубы горят, понимаешь?

Я благодарен ему, что меня разбудил. Неизвестно, во сколько бы я сам соизволил проснуться. Потому, зачерпнув из кармана всю мелочь, считаю её. А потом, вместо этих копеек, сую в щель стекла пару сотен. Мужик просто счастлив! Едва не целует мой Опель в переднюю дверь.

Я делаю знак, чтобы он… выздоравливал. Завожусь и смотрю на часы. Обалдеть! Половина восьмого! В обычный день Виталина уже обрывала бы мой телефон. А теперь — ни звоночка. Вот как я нужен ей!

Пока еду, слегка привожу себя в чувство. Думаю, как оправдать этот поздний приезд.

Дома всё тихо. Вита смотрит на кухне сериал. Тоха в комнате, в мире компьютерных игр. Уж чего в лагере нет, это виртуальной реальности! И сынуля спешит наиграться на месяц вперёд.

— Вит, я на работе был. Обсуждал проект своей диссертации с коллегой, — бросаю, войдя.

Вита пьёт чай. Кладёт в ротик сушку. «Малышки», с ванилью. Она их любит сильнее, чем что-то ещё.

— Ты не обязан мне объяснять, — её голос звучит так спокойно.

— Обязан! — упорствую.

— Нет, — усмехается Вита.

Тут реклама кончается. Она прибавляет звук телевизора, намекая, что я ей мешаю…

Перед сном, как обычно, я долго сижу в кабинете. Отоспался в машине, теперь не уснуть! Отправляюсь на кухню, залить своё горе водой. По пути не могу пройти мимо двери нашей спальни. Слегка надавив, я бесшумно её отворяю.