Книга Всего лишь любовь, страница 60 – Мари Соль

Я кусаю губу. Моя бедная кухня!

— Ну, что у вас там? Как дела? — прерывает поток размышлений мамуля.

— Да, нормально дела, — отвечаю.

— Как у вас с Костей? — отчего-то интересуется она.

Я очень сильно стараюсь звучать беззаботно:

— Да всё хорошо, а чего?

— А то я сон нехороший видела, — мама вздыхает.

Я закрываю глаза:

— Ой, мамуль! Ты меньше сериалов смотри перед сном.

— А ты не умничай! — парирует мама, и добавляет уже другим тоном, — Так тебе рассказать, о чём сон?

— Расскажи, — пожимаю плечами.

Она произносит:

— Так вот! Снился Костя. С бокалом вина.

— Ну, и что? — вспоминаю себя и бокал красной Сангрии.

— Он напился им до потери сознания, — изумляется мама. При ней Костя не пил никогда. Точнее, он пил! Но никогда — до потери сознания.

— И что это значит? — жую сочник с творогом.

— Это значит, что в жизни ему не хватает тепла от супруги. И вас ждёт разлад, а ещё неприятности, не только в семейных делах. И в работе! — вангует мамуля.

«Тепла ему не хватает», — про себя усмехаюсь. Ну, надо же!

— Глупости, мам! У нас с Костиком всё хорошо, — не спешу посвящать её в наши проблемы. Успеется. Тут, хоть бы самой разобраться.

Мы болтаем немного, о том, о сём. О Майке, о Тоше. О её ухажёре. Правда, стоит начать разговор о Дотошном, как мама стремится скорее его завершить.

Выхожу на прогулку с Капустиным. Обязательный «рейд» вокруг дома — это ещё один плюс пребывания рядом собаки. Ведь, хочешь, не хочешь, а нужно идти! В прошлый раз мы гуляли до самой Невы. Там Капустин, ещё никогда не бывавший в подобных местах, чуть с ума не сошёл. Особенно сильно его впечатлили крикливые утки, тусившие возле моста. Он, сунув морду в прореху бетонных перил, громко лаял, пока не охрип. А им хоть бы что! Даже не крякнули.

А сегодня решаем себя ограничить двором. И... В парадной встречаем соседку. Ту самую, что грозилась милицию вызвать. Но ведь не вызвала? Решаю сказать ей спасибо.

— Агриппина... простите! Напомните, как вас по отчеству? — обращаюсь к старушке. Ведь надо же как-то её обозвать?

— Вяцеславовна, — она поправляет очки на носу.

Белый платочек с обеих сторон головы закреплён невидимками. На баптистку она не похожа! Наверное, просто стыдится своей седины?

— Вячеславовна, — я повторяю. И тут же ловлю её пристальный взгляд.

— ВяЦеславовна! — букву «ц» она произносит намеренно чётко.

«Что за имя такое?», — растерянно думаю я.

— Моего отца звали Вяцеслав, царство ему небесное, — произносит она, и глядит в потолок.

— П-поняла, — я киваю, — Простите! Агриппина Вяцеславовна, то, что вы вчера видели..., - пытаюсь начать.

Но она прерывает меня:

— Я не имею привычки подглядывать!

«Предпочитаешь подслушивать?», — думаю я. Но вслух извиняюсь:

— В любом случае, извините за этот бардак!

Она поджимает губу:

— Раньше в этом доме жили интеллигентные люди.

— Они и сейчас здесь живут! — я спешу опровергнуть тот факт, что меня она к таковым не относит, — Мой муж, между прочим, учёный.

«Мой почти бывший муж», — поправляю себя. Но ей это знать не обязательно.

Агриппина Вяцеславовна хмыкает:

— И который из них был ваш муж? — в её голосе явный упрёк. Мол, разве учёные так поступают? Так поступают лишь гопники! И я с ней согласна.

Вот только, один из них — чуть ли не самый крутой бизнесмен, а второй без пяти минут доктор наук. Эх, Агриппина Вяцеславовна, мне бы ваши иллюзии.