Онлайн книга «Всего лишь измена»
|
Ещё до того, как я успеваю позвать её, слышу возню. О, Боже! Она не одна? Я должна была бы подумать об этом заранее. И не являться сюда без звонка. Ну, Милка! А дверь, как обычно, не заперли? От парадной ключи у жильцов. И в подъезде живут «абсолютно культурные люди». Так называет их Мила. Имея ввиду, в том числе, и себя. Мне становится стыдно. Но любопытство терзает. И с кем же она? У Милки привычка давать полюбовникам прозвища. Ходил к ней один возрастной олигарх. Так она называла его «Динозавром». А другой, «Козодоев», возил молоко. А в нашем кафе «ВитаМила» молочка — важнейший продукт. Низ живота напрягается. Пи́сать охота! Думаю, если войду и пописаю, я не сильно её отвлеку? Неохотно вхожу, остаюсь тусоваться на коврике возле двери. Пахнет Милкиной дрянью! Терпеть не могу этот запах, индийские палочки. Наверно, опять «медитирует» в позе собаки? И, судя по жарким шлепкам, не одна. «Нет, плохая идея», — решаю. Подруга убьёт меня! Точно убьёт! Лично я бы убила. Такая… во время оргазма, услышать журчание чьей-то струи в унитазе. И увидеть меня, второпях выходящую вон. Собираюсь уйти. Но взглядом цепляюсь за что-то. Какая-то мелочь меня отвлекает. Вынуждает стоять! Я снова верчу головой. Что я увидела? Точнее, что такого могла я увидеть в изученном логове Милки? Ещё один пёстрый платок? Новый парфюм на полочке возле зеркала? Нет… Это большие спортивные кеды. Мужские. Логично! Она с мужиком. Вот только… Сглотнув, я сажусь рядом с ними на корточки. Взгляд мой прикован к одной из них, левой. Где, даже во тьме коридора, отчётливо виден загадочный след. Зажигаю экран у смартфона. Направив на кеды, едва не роняю его. Под светом экрана пятно обретает черты. И я вспоминаю, как Костик выгуливал нашего корги. Капустин, пытливая морда, залез лапой в кляксу под лавкой. Те накануне покрасили. Не жалея красителя! Орошая им щедро газон и асфальт. — Посмотри, что он сделал! — вскричал мой расстроенный муж, демонстрируя след на обувке. Любимые кеды из джинсовой ткани, которые он надевал вне работы, испортила тёмно-зелёная клякса. — А что, симпатично! — одобрила я. В итоге не стали её вытирать. Решив, что Капустин обидится… Я вожу пальцем по следу, ощущая неровности. И что это значит? Он… там? Вместе с ней. Опять слышу скрипы и стон. Довольно ритмичные звуки. И что? Может, у Милки сломалась кровать? А Костик, как истинный джентльмен, предложил починить? Продолжая сидеть на полу, я пишу ему: «Милый, ты где?». Тут же слышу знакомый сигнал телефона. Который лежит на комоде в прихожей. Порыв немедленно встать и войти туда, чтобы увидеть всё своими глазами, в то же мгновение гасится криком: — О, даааа! Это Мила. Её приглушённый по-девичьи тоненький голос ещё никогда не бесил, как сейчас. Дальше следует то, что меняет мои ориентиры. Как если бы кто-то сказал, что на землю летит астероид. И все мы вот-вот умрём! Не знаю, как все, но я точно уже умерла. Потому, что мужской голос вторит, в привычной манере. Настолько привычной, что я бы узнала его, этот возглас, из тысячи прочих мужских голосов: — О, боже! О, да! — удивлённо, а после, — О, боже! О, боже! — уже с благодарностью. Словно способность кончать — это благо, дар свыше, великая милость небес. Так обычно кончает Шумилов. Каждый раз, как впервые! И долго лежит, сохраняя блаженный, мечтательный вид. |