Книга Твоя случайная измена, страница 110 – Мари Соль

Телефон нарушает звонком тишину. Подхожу и «снимаю»:

— Алло!

Мама в трубке встревоженно ахает:

— Настя! Объясни мне, я ничего не могу понять! Мне звонила Тамара Петровна. Говорит, вы с Ильёй разводиться собрались? Как же так?

Я оседаю на кухонный стул. Тамара Петровна — свекровь, мать Самойлова. Она отнеслась ко мне как-то по-доброму, по-матерински. Возможно, ещё потому, что я — русская! И во мне она разглядела себя. Молодую, смущённую, сбитую с толку обилием шумной родни.

— А что она сказала тебе? — интересуюсь осторожно.

Мама снова взрывается шумным потоком взволнованных фраз:

— Сказала, что ей позвонила какая-то дальняя родственница и сообщила, что видела сына, Илью, с какой-то девчонкой. И он с ней гулял и держался за ручку!

— Скотина, — шепчу еле слышно.

Самойлов заверил, что скажет родне. Ведь не я же должна! Мне и матери хватит. Она заменяет всех разом.

— Что? — кричит так, будто на северном полюсе, — Настя? Что ты сказала?

— Я говорю, а Дина знает? — виртуозно смещаю акцент.

— Нет! Что ты? Я же сначала к тебе! Чтобы ты объяснила. Ведь это какая-то дичь? Что за глупость? Я так и сказала Тамаре Петровне, что это не правда…

— Это правда, мам, — обрываю её.

Мама молчит. Но это затишье кончается быстро. И следует новый раскат:

— Как? Это правда? Он бросил тебя? А ведь я тебе говорила, что это случится! Помнишь? Я сразу сказала, что такие, как он не годятся в мужья…

Я закрываю глаза. Знаю, что нужно прослушать её монолог до конца. Пусть лучше сейчас изольёт на меня своё материнское слово. Чем будет потом укорять по чуть-чуть.

— Настя, ты слышишь? Тамара Петровна сказала, что свёкор просто в ярости. Рвёт и мечет! Собирается ехать в Россию!

— Зачем?

— Как зачем? — удивляется мама, — Будет сына в семью возвращать. Это ж просто немыслимо! Взять и уйти вот так вот, не сказав никому!

— А кто сказал, что семья его ждёт? — отвечаю спокойно.

Мама на том конце провода в шоке:

— Как? Ты отпустишь его?

— Я уже отпустила, — решаю прервать её страстную речь.

— А Денечка знает? — пытает она.

— Да, Денис уже в курсе, — сообщаю я новость, — Осталась Диана.

— Ой, светопредставление! Настя, скажи мне, ну как ты могла допустить? — рвётся из трубки избыточный мамин фальцет.

— Я? — вопрошаю растерянно.

Мама пеняет:

— Конечно! А кто? Ты же женщина! Мать и жена! А теперь? Он ушёл к какой-то профурсетке? Говорят, что она его младше намного.

Я вздыхаю:

— Мам, всё уже решено. Пусть идёт. Он не собачка, чтобы держать его на поводке.

— Настя, ну как можно так разбрасываться мужьями? У тебя их что десять штук? И детей двое! Ну, кому ты нужна теперь будешь с детьми, разведёнка? Нет, нужно мириться! Я считаю…

Мама шумит, тараторит, вздыхает и даже пытается плакать. Лишь бы меня убедить! А я про себя удивляюсь. Это она? Та, кто всегда ненавидел Илью? Кто считал его самой невыгодной партией. Худшим из зол! Так с чего бы теперь ей менять своё мнение? Когда оправдались прогнозы.

— Я, конечно, на твоей стороне. Но подумай о детях, — продолжает она.

— Я как раз о них и думаю, — заверяю её.

— И что ты намерена делать теперь? — сокрушается мама.

— Я намерена жить, — отвечаю спокойно.

И теперь это — чистая правда! В моей карточке так и написано: «Доброкачественное новообразование левой молочной железы». Поначалу мне просто хотелось убить Балыкова! За то, что он обязал меня через это пройти. Но, подумав, я даже сказала спасибо. Эта близость конца отрезвила меня! Как будто бы смерть мне назначила встречу. Но не сумела прийти. Сберегла.