Книга Твоя случайная измена, страница 15 – Мари Соль

— Не повод? — говорю, ошарашено глядя на мужа, — А что тогда повод, Илья?

Он цепенеет внезапно. Как будто наткнулся на стену и замер. Потом выключается этот режим «я виновен». И Самойлов становится прежним. Уверенным, жёстким, почти деловым.

— Я не дам тебе развод, и никуда съезжать не собираюсь. Это — мой дом. Здесь живут мои дети.

— Мои! Мои дети! — я срываюсь на крик, — Твой ребёнок родится… когда? Пол ещё не известен?

Говорю, а внутри всё кипит. Так и хочется плюнуть в него. Или проще — ударить. Но боюсь расцепить свои руки. Держусь.

— Прекрати, — отзывается он, по лицу пробегает гримаса какой-то немыслимой боли. Будто я причиняю ему эту боль!

— Это я прекрати? Это ты прекрати! Забирай свои шмотки и проваливай к своей шлюхе!

— Она не…, - начинает Илья.

Замолкает. Но я уже поняла, что он хотел возразить. Она не шлюха.

Со всей силы толкаю его прямо в грудь. Он припадает к стене. Минуя его, пробегаю по коридору. И запираюсь в спасительной ванной. Нет сил удержаться от слёз! Шум воды заглушает рыдания. Но он их, конечно, же слышит.

Стучит:

— Насть! Возьми себя в руки! Успокойся!

Но я не могу открыть. Плачу, зажав в зубах край его полотенца. Оно до сих пор пахнет им, его телом. Теплом, что уже не вернётся.

Когда-то давно он сказал, что любовь — это больше, чем чувство. Это смысл его жизни. Семья. Деня, Диночка, я. Только так, только вместе. Теперь же…

От мысли об этом у меня стынет кровь! Где-то будет расти его сын, или дочка. Рождённый другой, его плод однажды изъявит желание познакомиться с братиком и сестричкой. А они? Как воспримут такое знакомство? Новость о том, что отец согрешил.

Илья не знает, но два года назад, когда он ушёл с головой в новый пост. Я залетела. Зареклась не рожать. Мой отдел расширялся. Денис уже вырос, такая огромная разница в возрасте между детьми представлялась проблемой. Хотя Диана просила сестрёнку, но я не решилась. Пошла на аборт. Как будто уже ощущала тогда его отчуждение, холодность. Неужели, «случайная связь», как он назвал её, длится так долго? Два года? А что, если больше?

Наплакавшись вволю, сижу и бессмысленно пялюсь на стену. Считаю квадратики плитку, которую мы выбирали вдвоём. Всё в этом доме буквально кричит о любви, о надеждах. А теперь, когда они рухнули, то причиняет особенно сильную боль…

Его полотенце оставляю лежать на полу. Выхожу. Но Ильи в доме нет. На столе, придавленный чашкой, ожидает листок.

«Я на работу», — написано коротко.

«На работу ли?», — думаю я. Хотя он и раньше частенько отсутствовал дома по выходным. Но сейчас его спешный отъезд явно не связан с делами.

Ножницы в моих руках движутся очень проворно. Стараюсь! Ведь дело серьёзное. Почти ювелирное. Благо, что в юности я мечтала быть дизайнером женской одежды. И орудовать ножницами научилась быстрее, чем держать в руках половник. И, к слову, мать была против такой перспективы! Будучи завучем, она, по своим персональным каналам, устроила дочь в большой ВУЗ.

Хотела увидеть, как я пойду по её стопам. А я возьми, да и найди себе парня с замашками хулигана. Мама Илью не любила. Терпеть не могла! До той поры, пока он был «простым человеком». Но, когда муж пошёл в гору, тёща тут же сменила гнев на милость. Ошиблась! Думала, он — обалдуй. А он оказался смышлёным.