Книга Твоя случайная измена, страница 48 – Мари Соль

«Моралист хренов!», — думаю я, и выпиваю ещё пару горячих глотков из горла. Затем оставляю бутылку. Грызу сыр и смотрю на посуду, которую он не помыл. Конечно! Зачем ему мыть, если дома прислуга? Вынимаю тарелку из раковины. И, взвесив в руках, запускаю её прямо в стену.

Зажимаю ладонями уши и морщусь. Подхожу, оценив результат. Иду осторожно, чтобы себя не поранить. Теперь моя цель — кабинет! Там я, уже захмелевшая, слыша внутри себя ритм, принимаюсь обследовать «вражеский тыл».

Снизу несётся опять что-то грустное. И я вспоминаю, как он обустраивал кабинет. Как первое время я притворялась его секретаршей. Приносила ему на подносе кофейную чашку. Халатик на мне был из шёлка, а под ним — ничего. И он, усадив меня перед собой, брался за поясок…

Злость бушует внутри! Руки чешутся что-то разбить. Представляю себе, как Самойлов вернётся домой. Обнаружит погром. И немедленно съедет? А, может быть, сдаст меня в дурку! И присвоит детей.

Боже! Я сползаю на пол по стене. На полу сидеть холодно. Но я не хочу подниматься. Я жить не хочу! Можно звякнуть подруге. Узнав, она тут же примчится, и вставит на место мозги.

«Мне так плохо», — пишу я. Стираю… И снова пишу:

«Приезжай».

Черновик получился коротким. Оставляю его не отправленным. Жду, когда схлынет желание плакать. Встаю. Подхожу к монитору, который стоит на столе. В органайзере вижу корректор. Белого цвета субстанция издаёт острый запах, стоит открыть колпачок. Я пишу на экране всего одно слово:

«Прощай», — и становится чуточку легче.

Трек в зале сменился. И я спешу вниз, чтобы продолжить свою дискотеку. Сыра осталось на пару укусов. А я чуть пьяна, одинока. Нет! Я свободна. Красива, ещё молода. Так что жизнь продолжается, Настя!

В «АтмосфЭре» у Машки есть все: и боксёрская груша для настоящих мужчин и беговая дорожка, и множество разных гантелей. Но Самойлов туда не ходил, принципиально! Наверное просто боялся, что Машка застукает, как он флиртует с красотками?

Он посещает другой фитнес-центр. Но в эту субботу его верный спутник во всех начинаниях, друг и соратник Олежка, остался один. Паркуюсь у здания, когда вижу его выдающийся джип.

Ожидаю недолго. Сам Олежка выходит спустя полчаса. Значит, я правильно выбрала время. Смотрю на него из салона «букашки»…

Он всегда был в тени! Светло-русый, неброский, слегка худощавый, а главное — вечный молчун. Ещё с юности помню, как Илья обучал его клеиться к девушкам. Уж кто-кто, а он знал в этом толк!

Выхожу, закрываю машину. Олежа уже за рулём. Джип большеват. И снаружи не видно, что кресло его чуть приподнято кверху. Я быстрым шагом иду. И, настигнув его заведённую тачку, кладу две руки на капот.

В лобовом вижу его удивлённую мину. Опускает стекло и кричит:

— Насть? Что-то случилось?

Киваю:

— Случилось. Вылазь!

Он хмурится. Вижу, боится. Ведь знает, что я не стихи с ним пришла почитать. Кстати, в старое время он был стихоплёт. Рифмовал только так, и зачитывал тут же. Но жажда наживы убила талант! И Олежа пошёл по пятам своего длинноносого друга.

Дверца авто открывается. Он боязливо выходит.

— Насть, ты чего? — у него на лице непритворный испуг.

Улыбаюсь расслабленно и отрешённо:

— Хотела с тобой поболтать.

Олег держит руки в карманах. Будто там у него пистолет.