Книга Твоя случайная измена, страница 52 – Мари Соль

Что останется после? Домашние тапки, что я подарила ему. И которые он не носил! Бутылочка рома, что я откупорила, празднуя скорый развод. Остаточный запах пельменей, которые я никогда не смогу больше есть.

— Нет, всё решено, — я киваю, — Так надо.

— Что ж, — Пал Аркадич меня одобряет, надевает очки, и следит, чтобы я подписала.

Чиркаю ручкой, а руки дрожат. Вспоминаю, как нас расписали под возгласы: «Горько!». Свадьба была не особенно пышной. Тогда ещё не было денег устраивать пир на весь мир. Мама Илью не любила, и даже на свадьбе вела себя сдержанно.

Его же отец не приехал… Илья разобиделся! Даже сказал, что отца у него больше нет. Подумаешь, глупость — фамилия! Но Давид Гурамович был уязвлён. Мало того, что его младший сын пренебрёг его именем, так он ещё дал своё русское имя другой.

Я тогда долго смеялась, примеряя «грузинский вариант». Анастасия Витальевна Гелашвили — забавно звучит. Мне Самойлова нравится больше.

«Нравилось», — поправляю себя. Теперь же я снова Кучинская. Папино имя, с которым я появилась на свет. И с которым, возможно, уйду в мир иной! Ибо теперь затащить меня в ЗАГС не сумеет никто, даже самый красивый на свете мужчина…

Сегодняшний день оказался настолько тяжёлым, что разговор с мужем я решила отложить на потом. Боюсь, что расплачусь! Не выдержу. Если он станет меня упрекать, или вовсе откажется.

Потому иду к Машке. Подруга, узнав, что я с новостью, накрывает на стол.

— Рано праздновать, — сетую я.

Разуваюсь, вхожу в её модную «хижину» в стиле хайтек. Пол выложен плиткой, ковров нигде нет. Так что Машка вручает мне тапки.

У них две собаки, смешные курчавые шпицы. Они выбегают навстречу, скользя коготками по полу. И начинают усердно обнюхивать, лаять, лизать мои руки…

Вспоминаю, что так не спросила, какая порода собаки у той, у его… Наверно, болонка? А, может, безродная сука! «Так будет логичнее думать», — решаю, держа на руках ярко-рыжий комок. Он вертится, крутится, и ускользает.

Помимо спортивного клуба и фитнеса, Машка разводит собак. К слову, это — семейная пара, детей у которых не счесть. Стоят они на секундочку 35 тысяч! А всё потому, что у них родословная, паспорт, награды и звание самых красивых собак.

По утверждению Машки, они даже лают иначе, не так как другие, «обычные» псы.

Я прислушиваюсь к их лаю, пытаюсь поймать в этом писке певучие нотки. Пока Машка готовит на стол. Тут и фрукты, и сыр, и колбаска. Она вынимает шампанское.

— Рано, — бросаю со вздохом.

Но Машка намерена вскрыть. Пробка долго упрямится. И хлопает ровно в момент, когда в кухню спускается Сонечка, младшая дочь.

— Ой, здрасте, тёть Насть, — говорит она мне и берёт из тарелки нарезку.

— Не трожь, это нам! Возьми в холодильнике, — хмурится мать.

Соне семь лет, и она так похожа на Машку. Та же манера смотреть свысока, хмурить лоб и грызть ногти.

— Не грызи! — возмущается Машка, когда Соня суёт ноготок к себе в рот.

— А чё за праздник? — интересуется дочка.

Мы переглядываемся, и Машка бросает:

— Так… день медработника!

Соня хмурит красивое личико:

— Ты ж не медработник, ма?

— А кто ж я, по-твоему? — фыркает Машка, разливая шампусик в бокалы, — Лечу людей от ожирения! Вон, скольких уже излечила.

Я тихо смеюсь. Вспоминаю, что, кроме «лиц в белых халатах» сегодня ещё отмечают свой день и отцы. Мой умер давно, и покоится с миром. А кто-то уже станет трижды отцом. Вот кого нужно поздравить!