Книга Капкан Бешеного, страница 101 – Мария Зайцева

Внушительная процессия.

И у всех лица такие, что ни у кого из присутствующих не возникает даже желания спросить, насколько уместны они тут.

Я замираю на мгновение, а затем, вырвавшись, все же, от админки, бегу к Демиду.

С разбегу ныряю в его объятия.

— Боже, ты тут!

— Ну конечно, я тут, анимешка, — немного удивленно отвечает он, с готовностью обнимая меня и подсаживая на руках так, чтоб наши лица оказались на одном уровне.

Смотрю в его глаза, серьезные очень. И только легкие лучики морщинок в углах говорит о том, что он чуть-чуть веселится и очень доволен.

Ему понравилось, как я к нему подбежала на глазах у всех.

— Зашел пожелать удачи.

— Пожелай… — шепчу я, завороженно гладя его по щеке.

— Желаю, — говорит он. И целует. Коротко, но жарко. Нисколько не стесняясь ни окружающих, ни своего очень серьезного спутника.

Сжимает меня сильно и, чуть помедлив, отпускает на пол.

— Беги. Потом, после концерта, поедем отпразднуем.

— Хорошо…

Он отпускает меня прямо в руки чуть растерянной админке, и та, опомнившись, тащит меня к гримерке.

Там мне экстренно поправляют мейк, ругают за смазанную помаду и общий ненормальный видок, но я не слышу.

Все внутри переплетается в дикий коктейль эмоций, которые не получается контролировать.

Тут и осадок от общения с Любой, и страх за нее почему-то, хотя она совершенно посторонний мне человек! И я ее не знаю совершенно! Но я всегда, наверно, была слишком эмпатичной… И пыталась всем помочь.

Понятия «моя хата с краю» никогда не было. К сожалению…

Или к счастью.

Была бы хата с краю, не сложилась бы моя дружба с Васей. И, возможно, у Васи бы не получилось все так, как получилось.

И мой друг, Пашик, был бы совсем другим человеком. И я была бы другой…

Сейчас, с Любой, меня не отпускает.

Должно отпустить, она мне не верит, и Демид прав, каждый в ответе за себя сам.

Всем не поможешь.

Но, если бы я принимала решения, только исходя из этой доктрины, то жизнь моя была бы другой. И не факт, что эта жизнь мне бы нравилась.

А то, как я жила и живу, мне, несмотря ни на что, нравится. Потому что я не изменяю себе. И перед собой я чиста.

На все эти шальные, хаотичные рассуждения накладывается чистая, прозрачная эйфория от того, что Демид приехал ко мне.

Он, невероятно занятой, нереально серьезный мужчина, нашел время, чтоб приехать и поддержать.

Это наполняет меня таким светом, таким вдохновением, что не могу на месте усидеть. Хочется кружиться по гримерке, ловить ощущение кайфа, пусть и чуть подточенное ситуацией с Любой.

Но я сейчас почему-то уверена, что сумею с ней встретиться перед отъездом и убедить не ехать.

Я смогу! Иначе и быть не может! Не должно быть иначе!

* * *

Мое выступление завершает первое отделение.

Выхожу на сцену под аплодисменты.

И встаю там, где нужно.

Все отрепетировано, каждый шаг выверен.

Это только кажется со стороны, что артист движется по сцене в произвольном порядке, а на деле все подчинено сценарию. Каждый поворот головы, каждый шаг, каждое движение рукой. Каждый взгляд.

Это важно, потому что идет прямой эфир, и надо понимать, в какую камеру смотреть, чтоб зритель с экрана видел не твой затылок или неудачный ракурс, а то, что будет наиболее выгодным для тебя.

В таком жестком режиме остается очень мало места для вдохновения, для удовольствия от того, что делаешь.