Книга Капкан Бешеного, страница 37 – Мария Зайцева

— Пока нет. Ждем. Но к заму его присмотрись. И тоже досье на него мне на стол. И на второго зама так же.

— Понял.

Прощаюсь, отключаюсь.

И какое-то время сижу, наблюдая рассвет во всей его апрельской красе.

На улице мне не холодно, потому что одет практически полностью и готов ехать на работу.

Но почему-то не еду.

Думаю о том, что было этой ночью, но спокойно уже, отстранено даже.

В моей жизни случайно завелась женщина.

И, конечно, пока еще непонятно, на какой срок, но мне отпускать ее не хочется.

В постели она огонь, полностью меня устраивает и даже более. Я, пожалуй, и не припомню, когда в последний раз со мной такое было.

Так что отпускать ее не хочу.

И никого другого видеть рядом с собой тоже не хочу.

Значит, Энни надо отправлять подальше. Наши отношения, всегда строящиеся на товарно-денежном формате, это позволяют сделать в любое время.

Вот оно и пришло, похоже.

Набираю приказ секретарше купить в одном из нежно любимых Энни бутиков ГУМа прощальный подарок, отправить ей со словами «Сожалею, что так получилось». Ну, или самой придумать фразу поудачней. Оплатить квартиру на три месяца вперед. Этого времени с лихвой хватит, чтоб найти мне замену.

Сам же набираю Энни, потому что расставаться через секретаршу неправильно.

— Привет, милый, — голос у нее, несмотря на утро раннее, не сонный. Наверно, опять всю ночь в клубе, и еще не ложилась, — соскучился?

— Нет. Мы расстаемся, — я никогда не тяну кота за яйца, не в моем это стиле, — квартира оплачена на три месяца еще. Прощай.

— Но…

Я не дослушиваю, мне не интересно, что она скажет.

Энни — девочка из сферы услуг, и всегда понимала, что мы с ней не в любовь играем. Надеюсь, что понимала. Я, по крайней мере, ничего другого ей никогда не предлагал.

Телефон снова звонит, но я ставлю номер в блок.

Все.

Вопрос закрыт.

Теперь по определению дальнейших действий…

— Привет… — хрипловатый со сна, низкий и невероятно сексуальный голос у моей новой женщины. Заводит. И она, укутанная в одеяло и больше похожая на темный кокон, тоже заводит.

— Привет.

Смотрю на нее, переминающуюся с ноги на ногу. Пальцы маленькие такие, ногти накрашены темным цветом. Поджимает чуть-чуть ступни. Замерзла?

Конечно, не на голой плитке стоит, на ковре, но все равно тут прохладно.

— Замерзнешь.

— Нет.

Она смотрит на солнечный диск, поднявшийся над горизонтом уже на целую ладонь, глубоко вдыхает утренний воздух.

— Красиво как.

— Да, — киваю я. Изучаю ее тонкий породистый профиль, пухлые губы, яркие щеки, взлохмаченные темные волосы. Белые пальцы на сером шелке одеяла. — Красиво.

И приказываю:

— Иди сюда.

Москва с высоты смотрится строго и интересно. Мне не приходилось еще видеть ее с такого ракурса и вот так, в черно-белом, даже скорее, сером варианте.

Апрель в этом году холодный, снег везде лежит, и только голые черные ветки проглядывают.

И дома, дома, дома… Огни витрин, машины — тоже сплошным серо-грязным потоком.

Вроде бы, уныло, но когда над всем этим суетящимся движением встает солнце, уже не зимнее, а по-настоящему весеннее, чистое и яркое, мир раскрашивается в позитив.

Все это я успеваю охватить взглядом буквально за секунду, потому что затем мне уже не до столицы и ее вечного движения.