Онлайн книга «Маленькая женщина Большого»
|
Но никогда не обращал внимания на ритуалы. А вот сейчас… Спокойный звучный напев батюшки, певчие, с прозрачными, хрустальными словно голосами, ярко горящие свечи, высокие сводчатые потолки, старинные иконы, золото и лазурь. И светло на душе. И верится, что это все — надолго. Навсегда. Его друг, буйный, жесткий, тяжелый мужик, бирюк, одиночка, по судьбе у которого, как и у самого Бешеного, было — прожить жизнь, ни за кого не цепляясь, никому не веря, ни у кого ничего не прося, сейчас стоит, смотрит на свою маленькую, хрупкую, невероятно красивую женщину, свою жену, говорит хрипловатым от волнения голосом что-то до такой степени простое и правильное, что каждое слово отзывается. И так хорошо делается в душе. Так легко. Бешеный смотрит на жениха и невесту, которые становятся мужем и женой перед богом, и в глазах все расплывается. Это ничего. Это просто свечи. Дробятся на блестящие кристаллы. И каждый из них — многократное отражение жизни. Правильное отражение. * * * — Папа Геня! Папа Геня! Я откладываю книгу и смотрю на неугомонную хохотушку Алису, поймавшую в свои сети Игната. Он в дом не успел зайти, как его уже оседлали. — Привет! — он широко улыбается, подхватывает дочь, кружит ее, словно маленький самолетик, на вытянутых руках. Благо, у нас потолки позволяют. — А чего одна бегаешь? Где твой дядька? — Он с дедой машину мыл! — Ого… А ты? — А я смотрела! Потому что девочки не должны заниматься… этим… — Алиска очаровательно морщит лобик, становясь невероятно похожей на свою маму, Василису. Только волосы темные. — Тяжелым физическим трудом, вот! — Это правильно, — серьезно кивает Игнат, — а сейчас чем занимаются? — С Бурашкой играют в мячик! — И ты играла? — Да! Но чуть-чуть. Надоело! — А мама где? — Она в бассейне с папой Лешей! — Не понял… — хмурится Игнат, смотрит на время, еще больше хмурится. — И давно? — Нет! Только ушли! Сказали, никому не говорить, они плавать будут. И париться! Пока деда во дворе играет с Семой! — Понятно… Я пойду… Помогу попариться. Ты деду не говори. — А бабе Тине? — Ей тоже… — Так она сама все узнает, она же слышит! Игнат резко поворачивается в сторону, куда указывает Алиска, замечает меня, тихонько сидящую в уголке гостиной, и смущается. Да так ярко и натурально, что у меня невольно улыбка появляется. Милый такой он бывает иногда. Обаяшка прямо. — Тина, блин… Не заметил, надо же… — Ничего страшного, — говорю я, — мы тут с Алисой читать пробуем… — Ага… — бормочет он, — и как успехи? — С переменным успехом! — бодро выдает Алиска. Вот ведь коза! Словарный запас приличный у нее, а читать ленится. — Ладно, — Алиска, мгновенно учуяв, что сейчас вероятен разбор полетов, спрыгивает с рук Игната, — я к бабе Вале! Она ватрушки печь будет! С картошкой! Шанежки называются! И, пока никто не тормознул, уносится на кухню. А мы с Игнатом остаемся наедине. Он неловко переминается под моим насмешливым взглядом. Протягиваю руку: — Поможешь? Игнат с подходит ближе и готовностью поднимает меня с кресла. А сам все поглядывает в сторону СПА-зоны. — Иди уже… — вздыхаю я. — Ага… Ты только Большому не говори, ладно? — в хитрых лисьих глазах моего зятя предвкушающие огоньки, — а то нифига не успеем… помыться. — Хорошо. Лис уносится, а я, переваливаясь, словно утка, и остро чувствуя спину и, особенно, поясницу, выхожу на улицу. |