Онлайн книга «Маленькая женщина Большого»
|
Оторопело наблюдаю, как влажные дорожки пота скользят по широченной волосатой груди, ниже, к крепкому животу, настолько мощному, каменному даже на вид, что понятным становится — туда можно долго бить кувалдой. И фиг пробьешь. Осознав, куда смотрю, пугливо вскидываю взгляд на лицо Зевса. Замираю пойманным в силок зайцем, сглатываю, ощущая мучительную сухость в горле. И все же не могу перестать смотреть в эти темные, мрачные, невероятно жесткие глаза. Что-то настолько тяжелое оттуда на меня льется, давит, заставляя забыть о дыхании. И… Это фиаско, Тина… Полное фиаско… 13. Большой. Чем заняться в метель… Я замечаю, что кто-то появился в бассейне, только когда слышу тихий плеск. Открываю глаза, щурюсь на гладь воды, едва потревоженную пловцом. Пловчихой. И, когда осознаю, кто это, неосознанно напрягаюсь, словно зверь перед прыжком. Причём, сам это далеко не сразу осознаю. Все мои мысли, весь я — там, снаружи, где верткой морской кошечкой скользит под водой Валентина, мать её, Сергеевна. И едва сдерживаюсь, чтоб не подняться, не выйти к ней. Очень хочется рассмотреть все в подробностях. До боли… Внизу. Но подняться — значит, себя рассекретить. А я пока что этого делать не хочу. Когда ещё представится случай вот так, без палева, поизучать то, что до сих пор периодами перед глазами встает. Она мелкая совсем, Валентина, свет, Сергеевна. Мелкая, но фигуристая. Грудь такая, что смотреть и смотреть. И трогать… И не только трогать… И бедра. И животик, мягкий, женственный очень. Терпеть не могу, когда у бабы вместо живота — доска. Нихуя не красиво. И трогать не хочется. А Воробушка хотелось… И нихрена эти хотелки не прошли за несколько часов, прошедших с того момента, как смотрел на Воробушка, сидящую в кресле. Отправил её отдыхать, уставшую, измученную… Охуенно манкую даже в таком состоянии. Постоял у закрывшейся двери, перебарывая желание открыть… Развернулся и пошёл прочь, мозги успокаивать. Заглянул снова к дочери и внучке, встретился в двумя напряженными взглядами церберов, которые теперь охраняют моих девочек… Лишили меня привилегии сторожить сон самых дорогих на свете существ… Ладно, хоть внучку на руки первым взял, реализовал свое право хозяина и деда. Но все равно… Не нравится мне! Я бы тоже там, возле Васи и моей девочки маленькой посидел, посмотрел на них… Так не пустит же никто! Вон, какие взгляды дикие, пиздец просто! Я отступил от двери, прикрыл ее тихонько. Помотался по дому медведем шатуном, разбуженным среди зимы, ища, на ком бы сорвать злобу и недовольство. Но двое придурков, слишком прямо понимающих команды, куда-то свалили из дома. Понятно, что найти их я бы мог, если б захотел, и озадачил бы чем-нибудь интересным, чтоб жизнь мёдом не казалась, но… Нахуй. Мама, на нервяке затеявшая блины в три часа ночи, прогнала меня с кухни. Куда податься мужику в огромном доме, если нет варианта приложить свои силы и нервы хоть к чему-то конструктивному? Вот я и пошёл в баню. И это было самым правильным моим решением! Воробушек — вообще не воробушек, а реально юркая гибкая морская кошечка, когда всплывает, даже не особо заметно, чуть голова только появляется над водной гладью, глоток воздуха — и снова на глубину… Наблюдаю, полностью погруженный в новую для меня реальность, как она, после подводного заплыва, переходит к мощному брассу… А затем, невольно привстав и потрогав себя внизу — как переворачивается на спину… И ее охуенную троечку обтягивает мокрая, ставшая прозрачной от воды майка… |