Книга Маленькая женщина Большого, страница 51 – Мария Зайцева

— Глаза у нее наши, — говорит он уверенно.

— Да с хера б ли? — возмущаюсь я, Бешеный открывает рот, чтоб выкатить какой-то, вообще никому не интересный и не нужный аргумент, но тут нас прерывает Вася.

— Пап, я тебя просто хотела попросить о помощи…

Я поворачиваюсь к дочери, смотрю на нее.

Она меня о помощи просит.

Впервые.

Это… Это нечто.

— Говори, Вась.

— Да блин, малышка, — влезает не вовремя Лисенок, — я же сказал, что мы решим!

— Да как вы решите? — вздыхает Вася, — а папа… Он может. Он быстрее сделает.

— Вот вообще не факт, — бубнит Камень от двери.

— Да, обидно сейчас было, малышка, — вторит ему Лисенок.

— Пасти закрыли, — командую я, потеряв терпение, — Вася, говори.

Бешеный забирает у меня Алису, садится в кресло, по пути прихватив с импровизированного пеленального столика, который соорудили молодые папаши, пеленку и накинув ее на себя на манер салфетки.

Я с уважением отслеживаю его действия и думаю, что у Бешеного, в отличие от меня, кое-какой опыт общения с совсем мелкими детьми есть. По крайней мере, он понимает, что нехер соваться а грудничку с голым торсом. А я вот — не догнал. Стыд и позор, блядь.

Но это все потом. Почитаю нужную информацию, Воробушка верну и раскручу на инструктаж. В перерывах между сексом, само собой.

А пока что…

— Мне нужно узнать, что с моей подругой, — начинает Вася. Делает паузу, собираясь с мыслями, и выдает короткую, но емкую историю.

У нее есть подружка, какая-то там певичка, я не в курсе вообще, кто такая, не слышал никогда ее, да и не хочу. Мне песен Васи моей за глаза. Каждый раз, как слышу, на слезу пробивает. Даже стыдно.

Но не важно. Важно, что эта девчонка, чуть старше самой Васи, когда-то ей очень нехило помогла, и у них потом отличный тандем случился. Контачили они хорошо на профессиональном уровне. Правда, в последнее время Вася чуть-чуть отошла от активной фазы в творчестве, в уставала сильно, нервничала из-за каждого негативного комментария, переживала, что песня не зайдет, и прочее, мало понятное мне, но явно очень важное для нее.

И вот сегодня от этой девочки пришло странное голосовое. Я его прослушал, заценил подрагивающий голос, переходящий в тихий шепот. И нервяк в интонации.

Эта Ирина говорила, что пока не сможет работать, не сможет отвечать на сообщения, и найдется сама, когда все наладится.

После этого она отключилась и теперь вне зоны доступа.

— Так может она с каким-нибудь мужиком свалила отдыхать? — резонно предполагаю я.

— Нет. Это не ее стиль. Она всегда на связи. — Вася снова смотрит на меня, в глазах мольба и отчаяние, — папа… Я ее знаю. Понимаешь, что-то случилось. Она одна совсем, никого нет… И она в последнее время была такая напряженная… А я чувствовала, но ничего не делала! Вот что я за подруга? Она меня спасла же! А я… С ней что-то случилось, папа! Пожалуйста!

— Да не волнуйся, — говорю я, присаживаясь к Васе и обнимая ее. И черт… Это словно перышком по шрамам… Нежное прикосновение.

До сих пор ведь не могу до конца осознать, что дочь обнимаю.

Что у меня дочь есть.

Нежная, ранимая, такая похожая на мою маму в молодости…

Когда я впервые увидел Василису, там, в доме у Бешеного Лиса, то в глаза бросилось сходство с Ларой, ее матерью.

А теперь, чем больше смотрю, тем больше понимаю, что от Лары там — только чуть-чуть внешки. А все, что внутри, доброта, искренность, открытость, ранимость, доверчивость и вместе с тем острый, несгибаемый железный стержень — это все прямо как у мамы моей.