Книга Наша навсегда, страница 126 – Мария Зайцева

— Заткнись, — тут же суровеет он, — задолбался я с тобой, блядь.

— Но, Тош…

— Заткнись, я сказал, — рычит он, сжимая крепче руль, — а то рот заклею!

Замолкаю, нервно сцепив пальцы между собой.

Тишину салона нарушает телефонный звонок.

Тошка подхватывает с панели телефон, смотрит, затем, скривившись, принимает вызов.

— Я ушел, — заполняет тишину мужской спокойный голос, — остаток денег жду в течение дня.

— Перебьешься, — злобно рычит Тошка, — работу не сделал!

— Не понял… — озадачивается его собеседник, — ты же сам видел. Все сделал.

— Ты убрал не тех! — рявкает Тошка, — тебе фотки для какого хера были отправлены?

— Ты мне обозначил место и время. И заказ на двоих, сопровождающих девку. Я все сделал в точности с твоими указаниями, — суровеет мужик, а я, внезапно поняв, о чем они говорят, судорожно сжимаю челюсти.

Это — тот самый стрелок, что убил Ивана! И второго моего охранника, чьего имени я не знаю! А должен был… Должен был убрать…

— Не мои проблемы, что ты долбишься в глаза и не смог различить, что с девкой приехали не те, кто должен был, — отрезает Тошка, — раз работа не сделана, оплаты не будет. Задаток оставь себе.

— Так не пойдет, Вес, — обманчиво спокойно говорит его собеседник, и даже мне, находящейся в диком ужасе, слышно, насколько он в ярости на самом деле, — я работу выполнил. И жду оплату. Иначе мне будет, откуда взять недостающее бабло.

— Ты ебанутый? Полицией мне грозишь, что ли? — смеется Тошка.

— Нет, зачем? — говорит мужик, — я тебя Жнецам сдам. Слышал, они искали…

— Жнецы? Меня? — Тошка пытается держать диалог в том же темпе и тональности, но голос ощутимо вздрагивает.

— Тебя, Вес, — смеется мужик, — доигрался ты. А я говорил, нехуй влезать в эти игры. Жнецы — парни жесткие… Нервные. И цепкие.

— Ты пиздишь, — уверенно выдает Тошка, — им до меня дела нет. Не их уровень.

— Ну-ну… — слышно, как улыбается его собеседник, явно тоже понявший, что ему удалось запугать Тошку, — ну так когда мне бабло ждать?

— Через пару часов, хуй с тобой, подавись, — рычит с досадой Тошка и отключается.

Смотрит перед собой, и лицо его теперь не равнодушное, а злое. Заострившиеся скулы, ходящие под кожей желваки.

Внезапно выругавшись, он несколько раз с силой лупит по рулю ладонями.

А затем поворачивается ко мне и скалится, пугая безумными огнями в глазах:

— Ты мне дорого обходишься, Вася. Пиздец, как дорого. Но ничего. Ты расплатишься. Я с процентами возьму. За каждый ебанный день. За каждую секунду.

После этих слов в машине наступает мертвая тишина. Мне вообще не хочется хоть как-то провоцировать Тошку, расспрашивая, что именно он имел в виду, и в чем я перед ним так виновата.

Боюсь нарваться на агрессию. Раньше я думала, что он совершенно безобиден. Да, нудный, да, доставучий, упрямый и очень себе на уме. Но на прямую агрессию не способен. А теперь я понимаю, что все это время рядом со мной был неуправляемый психопат.

И мне страшно.

Очень-очень страшно!

А еще дико боюсь за моих мужчин, моих сумасшедших Лешку и Лиса, которые, наверно, еще ничего и не знают о перестрелке и похищении. И не знают, в какой опасности находились.

Их место сегодня заняли ни в чем не виноватые парни из охраны отца. И мне, несмотря на то, что произошедшее с ними ужасно, эгоистично легче дышать. Ведь мои мужчины не пострадали. Это неправильно, да. Но ничего с собой поделать не могу!