Книга Наша навсегда, страница 137 – Мария Зайцева

— Но он вообще ничего не успел сделать, — говорю я, ловлю взгляд Лешки и вздрагиваю от острого жадного внимания в них.

— Это хорошо, маленькая, — отвечает он, переступая через Тошку, словно он — что-то неодушевленное, — может, поживет еще утырок.

Столько ледяного спокойствия и уверенности в его словах, что я трусливо зажмуриваюсь, прячась, будто суслик в норку, за плечо Лиса.

У меня нет никаких моральных и физических сил сейчас, словно шарик сдулся. Глаза наливаются тяжестью, и открыть их — невероятно сложно.

— Мне… Мне не очень хорошо… — шепчу я обессиленно, и Лис, выругавшись, ускоряет шаг.

— Врача вызови, — командует он Лешке, и тот на ходу достает телефон, отрывисто что-то в него говорит.

— Сейчас, малышка, сейчас… — шепчет обеспокоенно Лис, — он точно ничего тебе не сделал? Не пила ничего у него? Не ела?

— Нет…

Пить и есть из рук Тошки — это я уже проходила все, спасибо, больше не надо.

В комнате меня кладут на кровать, раздевают в четыре руки. И мне одновременно жарко и холодно до озноба.

Эти два ощущения переплетаются друг с другом, заставляют зубы стучать, а руки дрожать.

Я не понимаю, что со мной происходит, и, судя по паническим взглядам, которыми обмениваются мои мужчины, они тоже ничего не понимают!

— Блядь, где там врач… — Лис, не выдерживая, срывается вниз, а Лешка укутывает меня в пушистый плед и ложится рядом, обнимает, пытаясь согреть собой.

Его огромное тело — невероятно горячее, и я постепенно успокаиваюсь.

Прижимаюсь сильнее, обнимаю его за шею, утыкаюсь губами куда-то в грудь.

И неожиданно для себя начинаю плакать.

— Маленькая… — испуганно шепчет он, — ты чего? Больно? Где больно? Сейчас Лис врача пригонит…

— Нет, — всхлипываю я, — нет… Страшно. Мне так страшно было, Леш…

— Я понимаю, маленькая… Еще бы не страшно… Ублюдок блядский. Я его кончу просто. И все. И не будет его. Слышишь?

— Да нет… — я задыхаюсь, тянусь к нему, заливаю слезами плед и грудь Лешки, — нет… Мне было страшно, что он… Что он вас убьет. Он ведь заказал вас, Леш. Те парни из охраны… На их месте должны были быть вы с Лисом. Тошка думал, что вы со мной поедете…

— Надо было поехать, блядь, — скрипит зубами Лешка, — тогда бы этого ничего не случилось.

— Нет! Нет! — мне стыдно признаваться, но все же договариваю, — если бы вы поехали, то тот бы снайпер… Он бы вас убил.

— Да прям, — улыбается Лешка, — мы с Лисом бронебойные.

— Дурак… — бормочу я, ощущая, что от тепла его тела, спокойного шепота, запаха терпкого, обволакивающего, мне становится все легче и легче.

Стресс, конечно, еще не оставил полностью, но все же я чувствую себя уже более живой.

В машине Жнецов я была, будто пружина взведенная, до этого, с Тошкой, как каменная статуя, не позволяла пускать внутрь ничего и никого. Словно со стороны происходящее воспринимала.

А вот сейчас лежу и чувствую… Отпускает.

Лешка чуть-чуть наваливается на меня, распинает под собой, смотрит в лицо жадно и тяжело. Глаза блестят в легком полумраке комнаты.

— Я чуть не сдох, маленькая, — серьезно говорит он, — реально, чуть не сдох. Потерять тебя второй раз… Даже камень крошится, знаешь ли.

Я тяну ладонь к его суровому лицу, веду пальцем по небритой щеке. Лешка чуть подается ко мне, словно большой страшный зверь, подставляясь под ласку.