Онлайн книга «Наша навсегда»
|
Я никому никогда не признавался, даже Лис не знает. Узнал бы, ржал и стебался бы сто процентов! Потому что это стремно очень, так расклеиваться. Мужик так не должен делать. А я делал. Выл по ночам от боли, думая о том, что она сейчас с Весом трахается… А потом вспоминал, как она пела… И в тот раз, когда с этой приезжей певицей — тоже. И на репетициях. И на тусовках каких-то… Как светились ее волосы. Как горели ее глаза. Как сводил с ума ее голос. И становилось легче. Но это все было в прошлом, и я как-то не предполагал, что Вася продолжает этим заниматься. И, мало того, что продолжает заниматься… Она, блядь, в этом охуенно продвинулась! Ты давишь. Убиваешь. Когда-нибудь убьешь. И сердце тормознется на остром перепаде, и эту фазу сна, что длится в аппарате искусственной поддержки, счастьем назовешь. А мой остывший взгляд, забывший про улыбку, Помехой для тебя, добившегося “нас”, не станет… Как и правда, и горечь без прикрас Не стали до сих пор сигнальною ошибкой. Но знаешь, хорошо, что я еще жива, И у меня душа, и сердце, и навстречу Иду, не думая смерти… Ты заметишь и прекратишь… и все… слова, слова, слова… — Охренеть… — Лис моргает изумленно, — я эту песню слышал… Там… У нас парень был, он западал по певице, постоянно слушал, когда были свободные минуты. Но погоди… — он смотрит на Васю, смущенно опустившую длиннющие ресницы, — там же… Там же очень популярная личность! Он говорил, тысячи подписчиков! — Да, — пожимает она плечами, — как-то так набрались… Я не специально… Просто… Когда было тяжело, хотелось куда-то уйти. Физически — не могла. А вот так… Эмоционально… Музыка еще звучит, но теперь тихие слова под нежный и грустный гитарный перезвон воспринимаются совсем по-другому. Это же она… Это же она про Веса! Урода! Это же он ее убивал! Сука… Почему я не могу его убить, блядь? Почему? Хотя, стоп… Почему это не могу? Могу! Я встаю, и, видно, на моей морде отчетливо читается вполне очевидное намерение, потому что Вася торопливо подскакивает, ее ноутбук, с которого она нам и запускала песню, подпрыгивает. — Леша! Леша, стой! Ну что ты? — она повисает на моей шее, такая встревоженная, отчаянно напуганная, — это же уже давно в прошлом! И, поверь, все не так жутко было… Ну, то есть, в моменте мне казалось, что жутко, но сейчас вот вспоминаю… Он меня не бил, не мучил… Даже сексом со мной не занимался! Не принуждал… А это все… Это так… Эмоции. Гипертрофированные. — Какие? — я стою, не в силах двинуться с места, потому что тонкие ручки удерживают вернее, чем надежный замок, который шустрый Лисяра успел закрыть на ключ, чтоб меня тормознуть на пути к справедливой мести. — Ну… Чрезмерные, понимаешь? Яркие излишне. Так бывает… Зато они хорошо потом продаются. Люди любят эмоции… Особенно такие вот… Живые. Она шепчет мне это все, успокаивающе поглаживая по щеке тонкими взволнованными пальчиками, Лис стоит у двери, типа, надежно закрыв ее не только замком, но собственной жопой. Хотя, если бы не Вася, ни один замок и ни один полудурок меня бы не удержали… Но Вася… Вася — это орудие массового поражения. — И чего? Ты сама все это раскрутила? — Лис, поняв, что угроза ушла, отлипает от двери и идет к нам, ревниво косится на все еще прижимающуюся ко мне Васю, но не пытается ее отлепить. Понимает, что я пока еще очень сильно не в себе. Он, так-то, тоже очень неспокоен, но в руках себя держит. В отличие от меня. |