Онлайн книга «Наша навсегда»
|
Когда меня отпускают, наконец, насытившись хоть чуть-чуть, я валюсь на тяжело поднимающуюся и опускающуюся грудь Лешки, ощущаю, как мягко гладит меня по спине лежащий рядом Лис. Закрываю глаза в изнеможении. — Опять проебал… — ворчит Лешка на Лиса, не успевшего в погоне за своим кайфом закрыть мне рот, — будет орать же… — Похуй… — Мальчики, не ссорьтесь… — бормочу я, — я с ним поговорю… — Да вот еще, разберемся, — смеется тихо Лис, — малышка… Так хочу тебя еще… — И я хочу… — И я хочу… Но попозже. Я полежу… И пойду Ире звонить… У меня песня есть, новая… — Нам потом напоешь… — Ага… Я закрываю глаза, убаюканная этой песней, возникшей в моей голове совсем недавно, словно бы ниоткуда. Она, тихая, красивая, прозвучала среди ночи, словно меня кто-то толкнул в плечо. Странный сон, который практически не запомнился. Только глаза женщины, водящей по моей ладони длинным ногтем. Только слова ее: “Счастливой будешь, девочка. Они любить тебя будут так, как никто никогда не любил”. Только эта мелодия, закругляющая, завихряющая все случившееся со мной в бесконечный калейдоскоп стремительно меняющихся картинок. Вечный калейдоскоп. Словно сама жизнь. * * * Пусть гадалка ноготком проведет по грампластинке и предскажет нам любовь, бесконечную, как жизнь. Только за руку возьми, как на фотках, по старинке. Только за руку мою ты, пожалуйста, держись… 81. Эпилог 1 — Большой, когда там Жнецы уже выйдут из тени? — Да хер их разберет… — Большой тянется к бокалу с темным напитком, со вкусом его отпивает, заедает сигарой. Бешеный Лис наблюдает это все с плохо скрываемым скептицизмом и нетерпением. Знает, что, пока приятель не выдохнет после суеты большого города, который он, признаться, терпеть не может, пока не насмотрится на свои любимые елки, мать их, палки, толком ничего не скажет. Да и вообще… Они отдыхают. А на отдыхе Большой не любит работать. А кто любит? Нет, скажите, кто любит? Но деваться некуда. Ворох проблем наковырял Бешеный Лис по наводке братишек Жнецов. Так вот иногда и подумаешь, что лучше бы не знал нихрена… Но это слабость и тупость, естественно. И стопроцентный вариант того, что потом незнание это ебнет по тебе в самый неприятный и неожиданный момент. Как пять лет назад, когда подловили его, а пострадал Генька. И, хоть все причастные уже наказаны, а сердце все равно неровно бьется, стоит лишь вспомнить… Разгар лета в Карелии хорош. Вечера, яркие, тихие. Гнуса практически нет, потому что хвойный лес. Да и Большой за своей территорией ухаживает. После бани приятно посидеть в плетеных креслах на веранде банного комплекса, посмотреть на умиротворяющую зелень… Реально хорошо. Ни баб не надо, ни музыки. Только тишина. И неторопливое спокойное общение. Где-то вдалеке слышен веселый смех. Это девчонка Большого, Василиса, катается на качели. А два влюбленных в нее балбеса раскачивают ее, переругиваясь и деля очередь, кто будет дальше качать. Надо же, месяц прошел, как они здесь, а все никак не утихомирятся. Рвут девчонку на части, тискают бесконечно, смотрят так, что Бешеному, много чего в этой жизни повидавшему, даже не по себе становится. И уже вполне верится, что это у них троих — надолго. Очень уж все серьезно там. Фундаментально. Н-да… Кто мог подумать, что из юношеского желания экспериментов такое вот вылупится? |