Онлайн книга «Наша навсегда»
|
— Нет, — вздыхаю я, — не было… — Это как вообще возможно? — Лис тушит сигарету, поворачивается ко мне, осматривает внимательно, — он что, реально ебанутый? — Ну… Я не думаю, что надо в дороге… — мямлю я, — может, потом… — Нет, давай сейчас, — решает Камень и резко сворачивает с дороги в пролесок, — нам надо все знать до того, как мы с Бешеным Лисом встретимся. — Но это никакого отношения же… — я, удивленная неожиданной сменой намерений и декораций, растерянно перевожу взгляд с одного на второго и вижу полное единодушие в ставших хищными лицах. — Как знать… — улыбается довольно Лис, — как знать… — Да и успокоиться надо чуть-чуть… Дух перевести… — говорит Камень, посматривая на меня в зеркало. И вот как-то неправильно он слово “успокоиться” употребляет! Слишком неоднозначно! — Да-а-а… — тянет довольно Лис, — не помешает… Вон туда, брат, рули. Там с дороги не видать нас. 42 — Эм-м-м… — Я аккуратненько отстраняюсь от горячей груди Лиса, сажусь ровнее, ощущая, что краснею, словно девственница, у которой сейчас все будет в первый раз. Слишком атмосфера в машине становится густой, развратной до невозможности. Парни ничего не делают и, вообще, ведут себя довольно спокойно, но общее напряжение в позах, нарочито расслабленных, во взглядах, обещающих, настолько явно транслируемых, что именно сейчас будет, что они оба хотят со мной сделать, сводит с ума. Никакой прелюдии не требуется, я уже безобразно заведенная! Так нельзя! Так не было уже бог знает, сколько лет! Хотя, причем тут бог? Пять! Пять лет такого не было! Я же вообще решила, что холодная стала, каменная, деревянная. Настолько деревянная, что любое прикосновение — словно наждачкой по коже — болью ощущалось! Я помню, как Тошка, еще в первые годы нашего пребывания в Москве, все старался дотронуться, все надеялся. А я каждый раз вскрикивала от боли, когда трогал… И вот стоило приехать, стоило увидеть их… И все. Все вернулось! И я вернулась! И даже более голодная стала, чем была, более жадная! Я это сегодня ночью сполна ощутила, прочувствовала. Но не поняла до конца последствий. А вот теперь, кажется, понимаю… И схожу с ума от осознания того, как бывает безумно остро. Когда предвкушаешь. Когда смотришь и понимаешь: вот-вот. Еще чуть-чуть… И… — Малышка… — шипит Лис и роняет меня обратно себе на грудь, даже не дожидаясь полной остановки машины, — блядь, малышка… Хочу тебя, хочу! Аж больно все! Веришь? Я верю. Верю. У меня у самой все внутри сжимается, ритмично, жестко! — Да не гони ты, с-с-сука! — давится злобой Лешка, экстренно тормозя и выбираясь из-за руля, — погоди! — Нихуя… — Лис впивается мне в губы жадным поцелуем, и это как микровзрыв! У меня непроизвольно поясница гнется, настолько дикое желание прижаться как можно теснее к нему! Провожу ладонью по ширинке, с восторгом ощущая, насколько там все твердое! Ох… Хочу потрогать его! Камень почему-то не присоединяется, возится с открытым багажником, а Лис в это время перехватывает мои разгулявшиеся пальцы и вытягивает нас из салона на воздух. Там, не тормозя, дергает полу моей просторной футболки, стаскивая ее через голову, и жадно гладит грудь в простеньком лифчике. — Охуеть… Не могу поверить, малышка… До сих пор не могу… — у него эти признания выходят со стоном, настолько низким и чувственным, что меня, и без того безостановочно дрожащую, вообще начинает бить крупными волнами кайфа, предвкушения его, горячего, как сам ад, что дышать больно! |