Книга Ты - наша, страница 138 – Мария Зайцева

То, что я чувствую сейчас под задницей… Неправильно. И страшновато, если честно. А еще — вообще неуместно.

— Как быть дальше, — Камень не замечает моих попыток в освобождение, держит крепко, но бережно и не больно. Его широченная ладонь, тяжелая, горячая, закрывает весь мой живот, от самого низа до груди, большой палец мягко двигается, поглаживая там, где начинается пояс бюстика.

— Да никак не быть! — внезапно я раздражаюсь, хотя эти поглаживания, эти взгляды, завистливо-ревнивые Лиса и тяжело-собственнические Камня, заводят, опять заставляют чувствовать то самое сногсшибательное томление во всем теле. Это тоже раздражает. — Я хочу поесть! А вы мне даже этого сделать не даете! Пусти меня! Я хочу сама сидеть! Я не кукла, чтоб таскать меня постоянно!

И снова дергаюсь в руках Камня. В этот раз уже без шуток. Злобно фырча.

И меня отпускают.

Позволяют спокойно сесть рядом, с другой стороны от Лешки. Смотрят, как я притягиваю к себе тарелку и пиццей. Как злобно кусаю сразу чуть ли не половину куска, запиваю соком.

И молчат.

В этом тягостном молчании я доедаю второй кусок.

Отставляю тарелку.

Откидываюсь на спинку дивана, складываю руки на груди и сурово смотрю на парней.

Вот теперь будем говорить.

Перевожу взгляд с одного на второго. С Камня, сейчас полностью поддерживающего свой каменный образ невозмутимым выражением лица, на Лиса, хитро усмехающегося и лишь глазами выдающего недовольство ситуацией.

Впрочем, поймав мой взгляд, он тут же усмехается еще шире, подмигивает:

— Суровая малышка какая!

Этим он, естественно, не только сбивает градус разговора, но и меня чуть-чуть сбивает. Или не чуть-чуть…

Я ловлю себя на том, что теряю слова, даже те немногие, что были только что в голове! Хмурюсь, крепче сжимаю ладони в кулаки, стараясь делать это так, чтоб парни не заметили.

Нет уж!

С мыслей вы меня не собьете!

— Я не поеду с вами никуда, — первым делом выдвигаю основной тезис нашей беседы. Тот, который не требует доказательств… Как это называется? Аксиома, вот!

И, поймав на таких разных лицах парней такое одинаковое выражение недовольства, тут же добавляю:

— У меня учеба, группа, сессия, допы и завтра концерт. Я не могу разорваться.

— Никто об этом и не говорит, малыш, — тут же начинает Лис, у которого язык явно шустрее работает, чем у Камня. Ох… Не вспоминать про его язык! Организм мой — враг мой!

— Я поеду отсюда в общежитие, — прерываю я Лиса и отсаживаюсь подальше, уловив легкое движение к себе от Камня. Он предпочитает действие, да. Это я уже в курсе.

Если меня опять схватят и посадят на колени, и начнут жамкать, то… То не факт, что в ближайшее время получится поговорить.

Парни учтут свои ошибки.

— Нет! — выставляю перед собой ладони, стараюсь смотреть твердо и сурово, насколько это возможно.

Камень и Лис послушно замирают, но взгляды у них такие… Говорящие очень. В них явно читается: “Ути-пути, кто у нас тут заговорил”.

Бесит.

— Возможно, вы не в курсе, — продолжаю я, не переставая делать маленькие движения задницей по сиденью в сторону, подальше от парней, — но у меня очень… религиозная семья. И я тоже верю в бога. И то, что случилось… Это неправильно. Это грех.

— Малыш… — хмурится Лис, а Камень сжимает губы, кажется, начиная понимать суть того, что я пытаюсь сказать, и я снова прерываю попытки меня заболтать.