Онлайн книга «Ты - наша»
|
Ты только следом ходишь, ходишь… за мною… В этот момент вступает битом Артем, добавляя четкости ритму, и я прикрываю глаза, ловя общий вайб, невероятно красивый и чувственный. И перед внутренним взором у меня отчего-то черный-черный, яростный взгляд Каменева… А в следующее мгновение — шальной, веселый и настойчивый взгляд Лиса… Спохватившись, что думаю вообще не о том и не вовремя, торопливо распахиваю ресницы и подхватываю припев, стараясь вытягивать его на чувственной тональности. — Твои глаза — мое несчатсье, погибель… В этот момент я наталкиваюсь взглядом на зрителя, молчаливо наблюдающего за нами из глубины зала, и чуть не сбиваюсь с ритма. Откуда он тут? Когда пришел? Смотрю на ребят, но они увлечены и не обращают внимания на то, что за нами наблюдают посторонние. Я понимаю, что прерываться сейчас, когда у нас только-только все начинает складываться, нельзя, а потому перебарываю внутренний мандраж, и продолжаю чуть дрогнувшим голосом: — И только в них себя ищу я, тону я И только ты меня удержишь и примешь И лишь тебя давно люблю я… Люблю я… Я замолкаю, неотрывно глядя в темные глаза Каменева и едва переводя дыхание. Он же, как мне кажется, весь подался вперед, словно зверь перед прыжком, напряженные скулы, четко очерченные заострившиеся черты лица… Боже… Да что со мной? Занятая своими переживаниями, я не сразу осознаю, что меня, оказывается, хвалят. — Офигенно, Вась! — говорит Рафик, подставляя мне ладонь для хлопка, — у тебя в финалочке такая хрипотца проявилась — чистый секс! Запомнила, как это сделала? Киваю, машинально давая ответную пять. — Ну вот так и будешь делать, — решает Рафик, — я реально, когда слушал, чуть не кончил. Осознав, что такое он несет, вспыхиваю и отворачиваюсь, а Сашка, нахмурив брови, принимается выговаривать Рафику: — Слышь, ты за языком следи. У нас тут девочка-ромашка. Напугаешь, сбежит! — Да кто ж ее теперь отпустит? — улыбка у Рафика получается хищная, а лицо монгольского завоевателя — излишне довольное. Он осматривает меня с ног до головы, и я, вспыхнув еще больше, невольно делаю шаг назад. Ну надо же, блин! Так хорошо все было! И Рафик этот, на самом деле, большой молодец, талантище. Вон, какую красивую песню на коленке за десять минут сочинил! А сейчас ведет себя, как моноголо-татарин на завоеванных русских территориях! — Я вообще считаю, что ее надо брать, как можно скорее, — говорит он, ухмыляясь, — а то тут уже невнятные чушпаны нарисовались всякие. Не уследим, утащат и под замок посадят! Давай, Рапунцель, выбирай… — Она уже выбрала, — раздается холодный низковатый голос из зала. Все оборачиваются на звук, а я, с тихим вздохом, прощаюсь со своей несостоявшейся карьерой певицы. Сначала Тошка, потом эти шутки неуместные, а на закуску — Камень… Меня сейчас из зала выпнут быстрее, чем успею “всем пока” сказать. Ну что поделать? Не сложилось… — Камень? — удивленно спрашивает Сашка, — а ты тут какого забыл? Или она твоя? Он поворачивается ко мне и с обидой говорит: — Ты чего молчала-то? — Я-а-а-а… Мне надо что-то сказать, но не получается, потому что Камень внезапно разговорчивый. — Моя. Ой. Просто — ой. — Ну блять… — разочарованно тянет Рафик, а Артем усмехается, глядя на расстроенное лицо приятеля. — Слушай, Камень, — осторожно, не напирая, начинает Сашка, — мы ничего такого, ты же понимаешь? Просто она поет охуенно, нам как раз надо… |