Книга Твое персональное Чудо, страница 40 – Ярослава А.

Он принимает мою бесцветную благодарность без тени улыбки и переводит взгляд на стену, где висят фотографии мужа и детей. С нечитаемым выражением на лице внимательно разглядывает.

— Дочка на тебя похожа, – зачем-то говорит он и я с трудом сдерживаю облегченный вздох.

Катя на самом деле внешне в меня пошла – большие голубые глаза, темные волосы. От Богданова ей достался только острый ум и тощее телосложение. Но тут тоже не поймешь – детки часто до подросткового возраста всегда худенькие.

— Да, – невольно улыбаюсь я и смотрю в окно, где Катя сидит рядом с Викой, и они на пару увлеченно лопают черешню.

— Тяжело тебе одной, – зачем-то продолжает свою мысль Алексей, – Детей мужа взяла под опеку.

— Непросто, но я не жалуюсь.

— Ты могла бы вернуться в город с дочерью. У тебя же там квартира была.

Ого! Как много интересного обо мне знает Богданов.

— Была, – согласно киваю я, – Но ее пришлось продать.

— Глупо, – флегматично замечает он и меня до одури цепляет это замечание.

— Глупо? – зло прищуриваюсь я, – Мне совсем не жаль обменять ее на здоровье дочери.

Богданов на миг замирает и вместе со мной смотрит, как Катя тащит большого рыжего кота.

— Все было так плохо?

— Плохо, – коротко отвечаю, – Послушай, Богданов, какое тебе дело?

Он поднимается, пожимает плечами и как-то совсем не по Богдановски рассеянно отвечает:

— Просто пытаюсь понять, чем он, – кивок на портрет мужа, – Был лучше меня.

В этот момент внутри меня, кажется, будто взорвался космический астероид. С невероятным усилием воли я смогла удержать на лице вежливую улыбку.

А так хотелось крикнуть Богданову в его холеную морду – «всем лучше!»

Но тогда, боюсь, поток слов было бы уже не остановить. Я бы выплеснула на него всю свою боль, обиду и презрение, что хранила все эти годы.

Убеждая себя, что я взрослая, умная и самодостаточная женщина, думаю о том как было бы некстати ворошить прошлое. Каким бы козлом Алексей ни был, я должна думать прежде всего не о своей обиде, не о своих эмоциях, а о детях. Вот мой главный якорь и тормоз нежелательным эмоциям.

— Не надо, Леша, – спустя несколько секунд раздумий проговорила я, – Что было, то прошло. Столько воды утекло. Я вышла замуж, овдовела, а ты, – не удержалась от быстрого взгляда в его сторону, – Наверняка, тоже семьей обзавелся.

Алексей в ответ на мои слова нахмурился и с неожиданным вызовом бросил:

— С чего ты взяла? Я не женат.

Сердце мое бухнулось в груди и, кажется, опустилось куда-то в район желудка, такой пробирающей и невероятной оказалась действительностью.

Он так и не женился на Майе…

Это открытие полоснуло острой болью по нервам, а потом принесло злорадное удовлетворение. Видимо, Майка просто устала от гулящей натуры Богданова и нашла себе кого-то получше. Упиваясь этим совершенно, несвойственным чувством, я с преувеличенной бодростью, сменила тему:

— Завернуть тебе пирогов с собой? Я смотрю, они тебе понравились.

— Заверни, пожалуйста. Очень вкусные пирожки. Давно такой вкуснятины не ел, – хвалит он и растягивает губы в своей фирменной обаятельной улыбке.

Вот, что же он гад делает!

Я вопреки разуму, глубоко в душе, радуюсь этой небольшой похвале и несусь на кухню, где с особой осторожностью пакую в пластиковый контейнер пирожки.

— Держи. Это с капустой.