Книга Твое персональное Чудо, страница 49 – Ярослава А.

Чуть отстранилась от мужчины и хрипло произнесла:

— Ты, правда, снимал видео?

— Нет, конечно, – удивленно вскидывает светлые брови он, – Когда бы я успел.

Вздох облегчения, что вырывается из моих легких, не остается незамеченным.

— Переживаешь за своего воздыхателя? – с внезапной резкостью в голосе спрашивает Алексей.

— Нет, – рассеянно качаю головой и, наконец, выбравшись из его объятий, поясняю, – Просто деревня у нас маленькая. Слухи пойдут – не отмоюсь потом.

Богданов на мои слова ничего не сказал, только посмотрел пристально, пронзительно, проникновенно, так словно хотел в душу заглянуть, а после взял за руку и по-хозяйски повел в дом.

— А ты…, – проблеяла я.

— Я чаю хочу, – перебил он, – А тебе вот коньяка не помешало бы хлопнуть. Спиртное дома есть?

— Откуда? – опешила я, на такое самоуправство.

— Жаль…

И вот сижу на своей небольшой кухне, помешиваю сахар в мятном чае и искренни непониманием ситуации поглядываю, как Богданов хозяйничает с моими кастрюлями, так словно они ему, а не мне родные.

Шуршит пакетом с продуктами, которые привез с собой, забивает ими мой старенький холодильник, а я сижу и искренне недоумеваю: какого лешего позволяю ему все это делать.

— Продукты лишние. Мы здесь не голодаем.

Богданов отрывается от увлекательного занятия – раскладывания яиц на дверце холодильника и поворачивается ко мне.

— Считай это компенсацией за пироги. Очень было вкусно.

— Это было от чистого сердца.

— Продукты тоже…от сердца.

Вот уж не ожидала от Богданова.

Что-то он темнит.

Недоговаривает.

Его этот приезд, как снег на голову посреди палящего лета. Две недели ни слуху ни духу не было, а ту нарисовался.

— Не думала, что у людей твоей профессии оно есть, – фыркнула я.

— А ты стала язвой, Лиза, – хмыкнул он, – Раньше у тебя характер был сахарный.

— Раньше я была глупой, наивной курией!

— Ты слишком строга к себе.

— А ты за этим сюда приехал, да?! Понять, какая я стала? Говори, зачем пожаловал и выметайся из моего дома. И пакеты свои забери. Мне чужого не надо!

Алексей медленно выпрямился, и взгляд его снова стал острым, как лезвие бритвы.

— А еще ты стала неблагодарной!

Щеки мгновенно опалил жар стыда.

Ведь так и не поблагодарила Богданова за помощь. Страшно подумать, на что бы пошел Попов, чтобы удовлетворить свою похоть.

— Извини, – преодолевая внутренний протест, произнесла я, – Спасибо.

Он молчаливо кивнул и продолжил раскладывать продукты, методично доставая из пакета мясо, фрукты, конфеты. На стол легла красивая коробка с зефиром в шоколаде.

— У тебя есть кофе? – спросил Алексей и, наконец, улыбнулся, – Представляешь, все купил, а про него забыл.

— Мы не пьем кофе, но, кажется, когда-то покупала, – неуверенно ответила я и распахнула шкафчик, где хранятся крупы и специи.

Пошарила по полкам и достала оттуда пакет с самым обычным дешевым кофе. Потрясла им, чтобы проверить наличие содержимого внутри и повернулась к Богданову.

— Растворимым не побрезгуешь?

— А давай! Сто лет такого не пил. Хотя нет, не сто лет, а всего лишь с университета.

Последние его слова болью отозвались в моем сердце. Сразу вспомнилась наша университетская столовая, в которой продавали то самое кофе.

Целых пять лет прошло, а я до сих пор помню вкус того столовского печенья, которым заедала горечь разочарования и слезы от разбившихся надежд, провожая взглядом невесту Богданова.