Книга Твое персональное Чудо, страница 8 – Ярослава А.

Именно на них я засмотрелась, пока мы ехали по вечернему городу. Странно видеть такие ухоженные и тонкие руки у мужчины.

Может, он играет на пианино?

Как раз в этот момент из динамиков полилась легкая инструментальная музыка, и я, откинувшись спиной в уютном кресле, с легкостью могла бы представить, что именно эти красивые пальцы творят чудесную музыку.

Романтично, но не практично.

— Любишь, классику? – заметив, как я от удовольствия прикрыла глаза, спросил Алексей.

— Да. Красивая музыка.

— Это Вагнер, – с авторитетным видом истинного ценителя поясняет он.

— Я знаю, – со смешком бросаю в ответ и тут же смущаюсь своего порыва.

Теперь время в дороге летит гораздо быстрее.

Мы с моим новым знакомым нашли точку соприкосновения – музыка. Оказалось, что парень на самом деле играет на фортепьяно.

— В детстве моя мать была помешана на моем образовании и мечтала, что я закончу как минимум консерваторию.

— А потом?

— А потом, – хмыкнул он, – Приехал отец и забрал меня к себе в Воронеж.

— Твои родители в разводе? – ахнула и тут же запереживала, – Прости, обычно я не такая любопытная.

— Ничего страшного. Да. Но это не мешает моей маме выгрызать отцу мозг. Высокие отношения.

— А-а-а, – с умным видом протянула я, совершенно не понимая, о каких таких отношениях он говорит, если родители в разводе.

Мои отец ушел из семьи, когда мне было пять. С тех пор я его ни разу в жизни не видела. Все его участие в моей жизни – это копеечные алименты до достижения моего совершеннолетия.

— Тебе очень повезло с папой, – с какой-то несвойственной обычно мне завистью говорю я и отворачиваюсь к окну.

— Ты права, – негромко отвечает парень, и наша милая беседа сама собой затухает.

Всю оставшуюся дорогу я смотрю в окно, любуясь огнями ночного города и медленно падающими хлопьями снега. Эта так завораживающе красиво. Особенно когда смотришь на это великолепие через стекло теплого автомобиля, что вылезать из него совершенно не хочется.

— Останови возле магазина, – прошу я Алексея, но тот отрицательно качает головой.

— Какой у тебя дом? Довезу до подъезда. Небезопасно ходить по улицам вечером одной.

— Но…

— Не обсуждается.

На автомате объясняю, как лучше подъехать к моему подъезду и, когда иномарка мягко тормозит у расчищенного тротуара, поворачиваюсь к парню.

— Пока, – пытаясь побороть дикое смущение, лепечу я, – Спасибо, что подвез.

Он смотрит на меня странно, словно изучающе, сканируя своими острыми серыми глазами из-под полуприкрытых век. Лениво, оценивающе. Будто в голове у него идет какой-то тонкий расчет.

Четко очерченные мужские губы растягиваются в мягкой улыбке.

— Да, не за что, Неуклюжая. Не мог же я оставить тебя замерзать на остановке. Беги домой. А то у меня дела.

Из машины я выхожу с опущенной головой, и быстро семеня ногами, почти бегу в сторону подъезда.

За спиной скрипит под колесами снег – Алексей уехал.

А что ты хотела, глупая?

Что такой видный парень посмотрит на такую замухрышку, как ты?

Ты же толстая, тупая и лоб у тебя в прыщах.

Он, конечно, это не мог заметить из-за надвинутой на лоб глупой шапки с помпоном. Совершенно детской шапки, нечета модным беретам, что носят мои однокурсницы. Но другой у меня нет, и приходится носить ее.

И от этого стыд еще больше захлёстывает меня.