Книга Твое персональное Чудо, страница 82 – Ярослава А.

— Вы интроверт?

— А кто это?

— Человек, который испытывает определённый дискомфорт в обществе, социуме, — пояснил Богданов.

— Не знаю, — пожал плечами Макар Петрович, — Может. Я по молодости много с людьми общался, работал, а сейчас вот все со зверьем все больше.

— А ваша семья?

— Разбежались мы с женой, и не стало семьи, — вдохнул егерь, — Никому я на старости лет оказался не нужен.

— Жалеете?

— Что развелся? – переспросил дед, — Нет. У меня характер тяжелый, а жена моя бывшая хоть и дурная баба, но в целом хорошая. Не пара мы с ней, как оказалось.

— И вы это поняли только через много лет брака? – удивился Алексей.

— Представь себе. Жил, не тужил, все по службе мотался годами, а как дома осел, понял, что мы с Любой, как два этих…параллельных мира. Можем существовать, только не пересекаясь.

— Но вы же ее любили когда-то? – возразил Богданов.

— Любил, по молодости. Красивая она была, статная. Вот только любовь прошла быстро, а уважение не появилось. На одной любви далеко не уедешь.

С этими словами егерь свистнул, куда-то запропастившемуся Вольту. Пес прилетел на поляну между сосновыми деревьями со скоростью реактивной ракеты, взметнув в воздух вихрь пожелтевших иголок, и радостно завилял хвостом.

— Пошли? Нам еще надо до ручья добраться.

Ручьем оказалась вполне себе полноценная река, правда, сильно заросшая камышами.

— Ты, Леша, дальше не ходи. Я хатки бобров проверю и вернусь.

С этими словами пожилой мужчина пошел прямо через камыш, надо полагать, к этим самым хаткам.

Богданов от нечего делать, сбросил с плеча порядком уже надоевший мешок и решил вернуться на едва примятую тропинку. Там он присел на корягу и принялся ждать возвращения егеря.

Мысли в голове бродили самые разные и в основном не веселые.

Алексей прекрасно понимал, что там — в городе мама и Серафима уже давно забили тревогу. Вероятно, его ищут, сходят с ума от беспокойства, но он пока не мог, не имел права позвонить и подать весточку.

Казьменко четко обозначил, что Богданову лучше присесть на заднице ровно на какое-то время, если он не хочет, чтобы его близких начали дергать. Первой под удар могла попасть Серафима, но Марат пообещал приставить к ней охрану.

— Понаблюдают за ней ненавязчиво, — заявил по телефону Казьменко, — Она у тебя дама отчаянная. Может влезть, куда не следует, да так, что я потом буду месяц разгребать. А ты, герой, посиди пока. Расташинский хоть и лопух, но гнида редкостная. Его ковырять осторожно надо. Не знаешь, сколько у него еще дерьма, в запасе окажется.

Конечно, отсиживаться у егеря в избушке радости мало. Алексея тянуло домой, в привычную атмосферу. А еще он безумно соскучился по Лизе, по Кате и…чего уж там…по мальчишкам тоже. Как Казьменко даст отмашку, сразу к ним сорвется…

Не станет больше на Лизу давить. Если уж им суждено быть вместе, значит, время само расставит все по своим местам. А он подождет столько сколько надо. Когда получаешь фактически второй шанс на жизнь, начинаешь по-новому смотреть на многие вещи. Раньше он хотел всего и сразу, а сейчас лишь бы одним глазком на любимую посмотреть и то счастье.

Пока он сидел, размышлял, взгляд его бездумно блуждал по округе. Признаться, Алексею уже порядком надоели лесные пейзажи. Он бы с радостью очутился вот прям сейчас в каменных джунглях города. Бродить по лесу вместе с егерем приятного мало, те более, что внутри после всего пережитого поселился в душе какой-то страх. Даже сейчас, когда Макар Петрович отлучился, Богданов чувствовал себя в одиночестве посреди леса, крайне неуютно.