Книга Грани Света. Падший, страница 66 – Юлия Четвергова

Решив не спать, потому что так мне будет легче в плане самочувствия, отправилась на кухню. Раннее утро у меня всегда ассоциировалось с американскими фильмами, где счастливая (неведомо почему) семья встает ни свет ни заря. Мать готовит завтрак, муж собирает свой рабочий портфель, поправляя галстук у зеркала, а дети грызут тосты или яичницу с беконом.

Вот и сейчас она промелькнула, наведя на мысли о приготовлении завтрака. В качестве благодарности, ага. Александра, похоже, ты потихоньку сходишь с ума…

Но, несмотря на мысли, я уже рылась в холодильнике в поисках нужных продуктов. Тостера у меня не было, а вот яичницу с беконом — это пожалуйста.

Поставила чайник кипятиться. Зашумело раскаленное масло в сковороде, и на дно легли два яйца и бекон, принявшие тут же жариться. Ради смеха я выложила их в виде улыбающегося смайлика. Пожарив две порции, разложила их по тарелкам, не замечая, что в квартире стало подозрительно тихо.

— Завтрак по-русски! — Улыбнувшись, произнесла вслух, разлив чай по чашкам.

— Как мило. — Раздалось за спиной, а я чуть не подпрыгнула от неожиданности.

Схватив полотенце, висевшее на крючке у раковины, хлестнула им парня по груди. Но он все также нагло продолжал улыбаться.

— Кто же так делает! Нелюдь! — Возмутилась я.

— Ты была так увлечена готовкой, что мне не хотелось отвлекать тебя и нарушать идеалистическую картину.

— Нет тут ничего идеалистичного. — Отвела глаза, отчего-то смутившись.

— Спорить не буду, иначе наше шаткое перемирие рухнет. — Потирая руки, Габриэль уселся на свободный стул, и, будто опомнившись, жестом пригласил меня присесть рядом. — Я просто очень голоден. — Оправдался. Но его взгляд, направленный на меня кричал, что голод его точно не гастрономического характера.

С его мокрых волос на футболку капала вода. И я залюбовалась, глядя на то, как он уплетает завтрак, приготовленный мною. В груди что-то неуловимо теплилось. Зарождалось. Чувство, сродни тому, что все так, как и должно быть. И еще одно, непонятное мне — что этот человек мой старый добрый друг.

«Домашний» вид Габриэля придавал ему некий мальчишеский шарм. При первой встрече я бы дала ему чуть больше двадцати пяти, а сейчас — не больше восемнадцати. Чудеса мимики и обстановки. Он такой странный. Точнее, разный. Или может, я просто не могу его «прочесть», как других, поэтому он кажется мне таким?

Я не знаю, кто он, откуда, его мотивы и причины. И то, что он до сих пор не поделился такими обычными, казалось, вещами, которыми делятся при первом-втором знакомстве, оставляло в душе неприятный холодок, не позволяющий обмануться его видом или же довериться ему.

— Ты чего не ешь? — Жуя мясо, поинтересовался вокалист, уставившись на меня неодобрительно.

— Мне некуда торопиться. Это ты вон, — кивнула на его пустую тарелку и полупустую чашку с чаем, — как с голодного края.

— Нет, дело не в этом. Теплая улыбка заставила мое сердце сжаться на миг и забиться чаще.

— А в чем?

— Ты божественно готовишь! Никогда бы не подумал, что домашняя еда такая вкусная! — С восторгом отозвался парень.

Глядя на него, я подавилась воздухом. Такой детский восторг сбивал с толку.

— Тебе разве родители не готовили ни разу? — Спросила и тут же захлопнула рот. Вот дура! А если у него нет родителей? Неспроста же он такое говорит.