Книга Девочка Дракона, страница 54 – Юлия Четвергова

Грозовский подошел со спины, когда я задумчиво уставилась на пламя. Положил руки на плечи. И мягко, ненавязчиво погладил их большими пальцами. А потом медленно, будто давая мне возможность его оттолкнуть, переместил руки на талию и обвил её, заключая в объятия. Не встретив сопротивления с моей стороны, положил подбородок на макушку, обдавая горячим дыханием.

Меня бросило в жар. Сердце гулко стучало, отдаваясь в висках. Спиной я ощущала, как быстро и рвано вздымается грудная клетка Грозовского. И что его сердце не так уж и далеко ушло от ритма моего.

Никто из нас не спешил нарушать это хрупкое мгновение близости. Поэтому простояли так мы довольно долго.

Но всё хорошее, как и плохое, имеет свойство когда-нибудь заканчиваться.

— Пойдём в дом, а то простынешь. — заботливо пробасил на ухо парень, посылая волну мурашек по всему телу. И отстранился.

Сразу стало зябко. Холодно. Захотелось вернуться в его объятия и завернуться в них, как в плед. Но я лишь обхватила себя руками и первой зашла обратно в дом, не дожидаясь, пока Грозовский затушит костёр.

В холле мне встретилось зеркало, из которого на меня смотрела девушка с лихорадочным блеском не только в глазах, но и на щеках. Вся взъерошенная, словно воробей, и такая же нахохленная.

Прижав прохладные ладони к щекам, попыталась их остудить, но какой там. Футболка Ромы, доходящая мне почти до колен и напоминающая платье-тунику, придала лицу ещё более пунцовый окрас.

Это заговор Вселенной какой-то!

Комнату я выбрала быстро. Не заморачиваясь. Да и они почти все были однотипными, различаясь лишь цветовой гаммой. А более-менее жилых, так вообще можно было по пальцам посчитать. Создавалось впечатление, что на самом деле в особняке реально жилая комната — только спальня Грозовского. Да временами гостиная.

В шкафу отыскались спальные принадлежности. Видимо, специально хранились для тех, кто оставался ночевать после вечеринок.

В голове сразу родился резонный вопрос. Как, собственно, Рома убирает в особняке? Постельное белье пахло свежестью. Пыли нигде не было. Наверняка, есть приходящая уборщица. Не нарваться бы на неё с утра…

Уже укладываясь на мягкие простыни, скорее почувствовала, нежели услышала, что в комнате больше не одна. Перестав копошиться, напрягла слух. Но особняк, будто замер. Ни единого шороха и иного постороннего звука.

Но я чувствовала на себе чей-то взгляд!

Сжав простынь, ждала, пока Грозовский сам себя выдаст. Но он и не планировал прятаться.

— Ты так быстро сбежала, — раздался его вкрадчивый гортанный голос у входа, — что мне захотелось лично пожелать тебе спокойной ночи.

— Доброй ночи! — выпалила, ощущая, как щеки вновь заливает краска стыда. — Это всё? — спросила, когда он и не подумал уйти.

— Нет, не всё. — закрыл дверь изнутри.

Воздуха стало не хватать, когда кровать прогнулась под тяжестью веса парня. В комнате было темно из-за плотно запахнутых штор, поэтому поворачиваться не было смысла. Я итак знала, что он сидит за моей спиной. Я слышала его надрывное дыхание. Чувствовала парфюм.

Когда он и вовсе нагло улёгся рядом, я уже не выдержала.

— Грозовский, а не оборзел ли ты часом? — привстав на кровати, вперилась глазами в темноту, где по моим предположениям находилась его наглая моська.

— Хватит называть меня по фамилии, — возмутилась тень, голосом зверя. — У меня имя есть.