Книга Папа для Вишенки, страница 93 – Диана Рымарь

Саша хрипит, пытается вырваться, но бесполезно.

— Роберт! Роберт! — Бросаюсь к нему, ощупываю дрожащими руками — нет ли крови, ранений.

Слава богу, он цел!

Он встает, отряхивается, только костюм помялся и галстук съехал.

В пылу драки никто не заметил, что на полу лежит Елена. То ли встать пыталась, то ли головой ударилась, но лежит без сознания. Крови на ней нет — значит, шальная пуля прошла мимо.

— Лена! Леночка! — Роберт бросается к ней, опускается на колени. — Врача, быстро!

В палату вбегают врачи — белые халаты так и мелькают перед моими глазами. Кто-то говорит по телефону с полицией, кто-то бросается к Елене. Ее аккуратно перекладывают на кровать, щупают пульс, светят в глаза фонариком.

Все суетятся — кто над подонком, который нас всех чуть не угробил, кто над пострадавшей Еленой.

Шум, крики, топот ног по коридору.

А я тихонько и незаметно выхожу из палаты.

На душе пустота.

В коридоре никого, все столпились в палате.

Жду Роберта, прислонившись к стене, но он, кажется, вообще не заметил, что меня нет.

Не до меня ему сейчас… Или вообще никогда?

Вон как к Ленке помчался, ее в первую очередь ощупывал, осматривал. Не меня. Конечно, ему сейчас решать очередную кучу проблем — полиция, протоколы, разбирательства. А я только мешаю, под ногами путаюсь.

Я все понимаю, Ленке крепко досталось, такая тяжелая травма головы, операция. Но ведь я тоже сейчас не по парку прогулялась, переволновалась жутко, а Роберт в первую очередь к ней…

Все как всегда — если Лена рядом, он про меня и не вспоминает. У них же Вишенка общая, может и семья будущая…

В груди ноет так больно, что хочется выть.

Разворачиваюсь и, понурив голову, направляюсь к лифту. Что мне еще остается?

Крохотными шажками отступаю все дальше и дальше по коридору.

И тут мне летит в спину грозный рык Роберта:

— Куда собралась, красота? Опять сбежать от меня надумала?

Оборачиваюсь — господин великий начальник стоит в дверях палаты, злющий как никогда.

И кажется, сейчас причина его злости — я.

Роберт

В следующий час в палате Елены творится дикий хаос. Прямо как в улье, который кто-то разворошил палкой.

Сначала ее приводят в чувство: медсестра суетится с нашатырем, врач щупает пульс, светит в глаза маленьким фонариком. Запах спирта и лекарств въедается в ноздри. Елена моргает, как сова на ярком свету, потом резко садится на кровати, хватается за голову обеими руками.

Как потом выясняется, дуреха подскочила с кровати во время драки и умудрилась удариться о стену своей многострадальной башкой, поэтому и отключилась.

Но это не убавило решимости Елены рассказать полиции все, что разом всплыло в памяти.

Она говорила без остановки, захлебываясь словами, словно боялась забыть.

Выложила все — и про Сашу Романова, и про похищенную подругу Катю.

Самое паршивое, Катю никто вообще не искал!

Родителей у девушки нет, жила в общежитии, а соседкам с ее телефона пришло сообщение типа: «Девочки, уезжаю с любимым за границу, не скучайте!» Даже смайлики сердечки приложили — профессионально сработали, подонки.

Следователь скрупулезнейшим образом записывал все показания Елены в толстый блокнот. Шариковая ручка так и скрипела по бумаге.

Елена даже умудрилась вспомнить номер машины, на которой увезли подругу. Память у женщин на стрессовые ситуации — феноменальная штука. Внешность бандюганов она также описала подробно.