Книга Бывший. Первый. Единственный, страница 2 – Ольга Сахалинская

Лена укоризненно качает головой, обняв себя руками.

— Ну и тип, — цедит она сквозь зажатые зубы, глядя ему вслед. — Даже уйти нормально не может.

— Это в его духе, — устало отвечаю я.

— Слушай, забудь о нем! — подруга берет меня под руку. — Поехали в кафе? Выпьем по чашечке кофе, отметим твою свободу!

— Не знаю… — я чувствую себя слишком опустошенной для праздника.

— Никаких "не знаю"! — моя подруга остается непреклонной. — Сегодня ты отмечаешь свою свободу. Ты заслужила этот день, Кать. Заслужила глоток свежего воздуха. Поехали!

Я смотрю на нее и вижу в ее глазах искреннюю поддержку и любовь. Может быть, она права. Может быть, мне действительно стоит позволить себе немного радости, немного надежды.

— Хорошо, — киваю я. — Поехали. Но кофе — с коньяком.

Подруга широко улыбается.

— Вот это другое дело! — восклицает она, крепче сжимая мою руку.

Следующие несколько дней протекают в тишине. Обманчивое затишье, хотя буря уже отгремела, оставив после себя лишь руины.

Начинать новую жизнь… Звучит так просто. Как будто достаточно проснуться утром и сказать себе: «Всё, с сегодняшнего дня я другая!». Но на деле всё кажется гораздо сложнее. Перестроить режим, мысли, внутреннее ощущение — это как возводить новый дом на пепелище старого. Каждый кирпичик даётся с трудом, каждый шаг вперёд сопровождается болезненным воспоминанием.

Умом я понимаю, что мне больше ничего не угрожает. Но тело предательски напрягается, когда телефон вздрагивает от вибрации или раздается очередной сигнал. Каждый звук отзывается эхом в пустой квартире, напоминая о прошлом.

Это пройдет, твержу постоянно, как мантру.

Первым делом я вызываю слесаря, чтобы он заменил замки на входной двери. Не то чтобы я жду незваных гостей, так внутри становится чуточку спокойнее.

Затем я затеваю небольшой косметический ремонт и перестановку. Хоть и говорят мудрые люди, что неважно, где жить, важно, что у тебя внутри, но я больше не в силах выносить эту квартиру в её первозданном виде, каждый угол которой напоминает о кошмаре.

В уме ставлю жирную галочку: поменять квартиру в ближайшие шесть месяцев.

Лена подключает своего Ивана — "мужскую силу", как она его любя называет. Вместе мы героически справляемся за два дня. Красим стены в жизнерадостный персиковый цвет, переставляем мебель, весело спорим о том, куда повесить картину. Эта приятная суета отлично отвлекает от непрошеных мыслей.

Сегодня — второй день нашей эпопеи. Вечер. Мы уютно расположились на моей обновленной кухне, неспешно попиваем пиво, закусывая чипсами и сухариками. Обсуждаем проделанную работу и, конечно же, щедро делимся новостями о перипетиях жизни.

Лена, как всегда, щебечет без умолку, а Иван с присущей ему добродушной ухмылкой одобрительно поддакивает.

— Ну что, Кать, — Ваня, отставив в сторону початую бутылку пива, смотрит на меня с искренним, дружелюбным интересом, — Какие планы? Что думаешь с работой?

Этот вопрос режет, словно острым ножом по больному месту. Работа — моя незаживающая рана, моя вечная боль. У меня, между прочим, красный диплом юридического факультета МГУ. А толку-то? Опыта — ноль целых, ноль десятых! Муж свято верил, что мне это совершенно не нужно, что мое законное место — исключительно дом…

Поначалу мне, дурочке наивной, казалось, что он таким образом заботится обо мне. Но со временем запреты стали сыпаться как из рога изобилия. Никаких хобби, никакого общения в интернете, никаких подруг — вообще ничего, что могло бы меня увлечь.