Книга Без права на чувства, страница 44 – Ольга Сахалинская

В ней дремлет вулкан страсти, о котором она и не подозревает. Чувствую, как стоит мне коснуться искры — и он вспыхнет, отдаваясь своим потаённым желаниям.

— Мирон… — голос её дрожит хриплой мольбой. — Кто-нибудь может…

— Здесь никого нет, — шепчу я, обжигая поцелуем нежную кожу шеи, чувствуя бешеный ритм её пульса. — Только ты и я.

Двери лифта с мягким шелестом разъезжаются, открывая вид на просторную, тонущую в полумраке прихожую. Воздух прохладный, пахнет свежестью. Вхожу первым, всё ещё чувствуя на губах сладкий, дрожащий вкус нашего поцелуя.

— Проходи, — мой голос звучит более хрипло, чем обычно.

Арина переступает порог медленно, почти робко, её глаза широко распахнуты, пытаются разглядеть детали в темноте. Щёлкаю выключателем. Зажигаются несколько точечных светильников, мягко подсвечивая минималистичный интерьер: бетонные стены, тёмный паркет, огромное панорамное окно, за которым пылает огнями ночной город. Он лежит у наших ног, как россыпь драгоценных камней.

— Боже… — вырывается у неё шёпотом. Она делает несколько шагов вглубь, к окну, заворожённая открывшимся видом. — Это… нереально.

Не свожу с неё глаз. Она кажется такой хрупкой и маленькой на фоне этого огромного, холодного пространства. Мой боец в мире глянца и стали. Подхожу сзади, обнимаю за талию, прижимаю к себе. Она прислоняется спиной к моей груди, затылком утыкаясь мне в плечо.

— Нравится? — шепчу в волосы, вдыхая всё тот же пьянящий запах груши и невинности, который теперь смешан с возбуждением и страхом.

— Очень, — её голос дрожит. Она напряжена, как струна.

Тихий вскрик вырывается из её рта, когда моя ладонь ложится на промежность, буквально насаживая девушку на ладонь, заставляя податься ближе и упереться ягодицами в мой возбуждённый пах.

Стон издаю теперь я.

Поворачиваю девушку к себе. Лицо румяное, а глаза огромные, тёмные, в них читается целая буря эмоций: страх, любопытство, жажда.

— Давай вот это снимем, — бормочу хрипло я, снимая с неё очки и кладу их на столик рядом с диваном. — Вот так.

Без очков глаза смотрятся как два глубоких колодца, они с настолько прозрачной водой, что я вижу дно. Потрясающий эффект.

Прикасаюсь к щеке, провожу большим пальцем по скуле, переводя ладонь на шею, чуть сдавливая, чувствуя, как под кожей бешено стучит пульс.

— Ты чего такая напряжённая? — спрашиваю я тихо, глядя прямо в глаза. — Боишься меня?

Она мотает головой, но я вижу ложь. Она боится. Но не меня, а себя, того, что вот-вот между нами произойдет.

— Нет… Просто я… Никогда раньше… — она обрывает фразу, сглатывая ком в горле.

— Знаю, малышка… — перебиваю, улыбнувшись, не давая ей договорить. Слова сейчас лишние. — Расслабься. Я сделаю всё, чтобы тебе было хорошо.

Набрасываюсь на желанное тело, впиваясь в губы жадным, требовательным поцелуем. Больше никаких нежных прелюдий. Хватит сдерживаться. Мои руки скользят под юбку, на бедра, обхватывая их крепко, приподнимая в воздух. Она обхватывает мою шею руками, инстинктивно прижимаясь ближе. Не отрываясь от сочных губ, несу её в спальню. Идём на ощупь, то и дело врезаясь в косяки.

В спальне царит полумрак, лишь слабый свет из гостиной проникает сквозь полуоткрытую дверь. Беру чистое полотенце с комода и, расстелив его на огромной кровати, застеленной белоснежным бельём, опускаю на него Арину. Она тонет в мягких подушках, смотрит на меня снизу вверх, находясь в прострации. Она, видимо, до конца не осознает, что всё — пиздец. Я её теперь не отпущу.