Книга Без права на чувства, страница 67 – Ольга Сахалинская

"Ладно, ладно. Но ты должна мне компенсацию за мои страдания. Когда у тебя всё закончится? Больше не могу ждать! Хочу тебя всю, прямо сейчас."

Ответ приходит мгновенно:

«Неисправимый. Скоро Мир, скоро. Сама этого хочу. Так что терпи и не сойди с ума от предвкушения».

Откладываю телефон с улыбкой, чувствуя, как напрягается член в паху. Она такая милая, когда злится.

Помимо учёбы и тренировок, мы с Исаевой продолжаем работать над проектом. После обеда снова едем на заброшенный завод, который она исследует на предмет загрязнений. Осматриваю территорию, оценивая метод сноса и прикидывая слабые места конструкций. Собранные ею данные неутешительны: почва и грунтовые воды сильно загрязнены. Строить здесь что-то новое без масштабной и дорогостоящей очистки — настоящее преступление.

Она двигается по этой заброшенной территории, окруженная пробирками и приборами, полностью погруженная в свою работу. Я следую за ней, и она привлекает мое внимание гораздо больше, чем окружающая разруха. Вдруг осознаю, что ее идеализм и упрямство — это не недостатки, а качества, которые меня в ней покоряют.

Когда мы, наконец, выбираемся обратно к машине, я замираю как вкопанный. У дальней границы участка за покосившимся временны́м забором, я вижу их. Свежая строительная техника — пара экскаваторов и бульдозеров. Они стоят там, молчаливые жёлтые монстры, готовые сожрать всё на своём пути, и выглядят как предвестники беды.

Внутри что-то ёкает. Кажется, я догадываюсь, кто за этим стоит, поэтому не решаюсь подойти и прочитать паспорт объекта, заведомо зная, чью компанию там могу увидеть. Мысленно делаю пометку: в следующий раз в фирме отца попытаюсь что-то нарыть об этом объекте.

— Что это? — настораживается Арина, следуя за моим взглядом. — В прошлый раз этого здесь не было.

— Ничего хорошего, — бормочу я останавливаясь. — Это намёк. Знак того, что земля кому-то понадобилась.

— Но… мой проект? Исследования? Реабилитация территории должна занять годы! — в её голосе слышны нотки паники.

Я горько усмехаюсь, глядя на жёлтых монстров. Они настоящие, осязаемые, они пахнут соляркой и деньгами. В отличие от её планов, красивого проекта в папке.

— Малыш, — я поворачиваюсь к ней, и моё лицо, наверное, становится жёстким. — Ты действительно думаешь, что такие люди, как… — осекаюсь и продолжаю: — …будут ждать, пока ты вынесешь свой вердикт? Пока найдёшь деньги на очистку? Они уже поделили этот пирог. Просто оформляют бумаги. А потом пригонят сюда технику, сравняют всё с землёй, возможно, слегка завезут свежего грунта для видимости и будут строить здесь очередной безликий муравейник для тех, кто мечтает о собственном угле. Так это работает.

Она смотрит на меня с таким потрясением и разочарованием, словно я только что предал её. Мне хочется тут же взять свои слова обратно, но это правда. Её наивный, правильный мир столкнулся с моим, циничным и грязным. И я его часть, хоть и ненавижу это.

Мы молча доходим до машины. Я чувствую, как она сжалась, как её плечи поникли. Чёрт. Нужно это исправить. Сажусь за руль, завожу мотор.

— Слушай, — говорю я, стараясь звучать непринуждённо, пока мы выезжаем на трассу, — в субботу, кстати, мы приглашены на день рождения к Артёму.

Она вздрагивает и отрывается от телефона.