Книга Где болит, там любит, страница 48 – Екатерина Ромеро

Я ведь помню, как нам было хорошо, мне, точнее. Это я получил удовольствие тогда, а не она. Еще и девственница. Не думаю, что она о таком первом разе мечтала, но уж как есть.

Зло брало, а тронуть не мог, нельзя было, и так уже… Девчонка эта рыжая тряслась предо мной, ее аж колотило, но при этом Чуча еще и умудрялась дерзить мне.

Я ее не понимал, клянусь, мне все это было непонятно. Чего она от меня хочет? Заработать, видать, да еще и по-быстрому, судя по тому, что к дяде моему она пришла прямо в койку.

От этой мысли сжимались кулаки и хотелось крушить все вокруг, сам не знаю, чего так бесился.

Разбираться не стали, Чуча вышла, а я снова принял душ, потому что стояк просто не падал. Пришлось обхватить член рукой и мастурбировать, не помню уже, когда таким занимался.

Сбить напряжение, возбуждение, но когда снова о Дине подумал, сразу же кончил.

Уперся лбом в стекло душевой, по спине били капли воды, хотелось орать, да только поздно. Я с ней не живу в одном доме. Это уже даже не смешно. Пройдет скоро. Помутнение просто какое-то. Надо Марту увидеть, тогда быстро переключусь.

* * *

Универ, учебу никто не отменял. Дома даже не завтракал, не хотел ее видеть. Смылся раньше, сам себя не узнаю, к черту.

Сессия скоро, пора включать голову. На крыльце вижу Максима с его перебитым шнобелем. Прохожу мимо, не здороваюсь. Он что-то фыркает, но мне нипочем.

По-хорошему, притянуть бы его, да вот только Гришка улики уничтожил, просто даром потеряю время.

В холле уже замазали ту чертову надпись, теперь снова белоснежная стена. Моня навела шмон, все блестит и сияет.

Покупаю кофе, черт, автомат заело, не работает ни хрена.

— Давай. Давай же!

Толкаю его рукой. Раз, два, а после уже ногой со всей дури.

— Да блядь! Давай же! Что за день!

— Нервы лечить надо.

Тонкий голосок, точно обухом по голове. Оборачиваюсь. Мирослава, конечно же, она.

— Отвали.

Наконец, аппарат проснулся, забираю свой кофе, вот только коза эта никуда не ушла.

— И как тебя только земля носит? Это ж надо, столько говна терпеть!

— Слышь, следи за словами.

— Не то что? Тоже изнасилуешь, а?

— Кого, тебя? Мечтать не вредно.

Фыркаю, а она аж губы поджимает. Нет, эта девка красивая, но с таким характером ей надо спокойного как труп.

— Какой же ты все-таки урод! Ну что ты стоишь, потешаешься, красавец, доволен теперь, да? Довел девку до края, бессовестная ты скотина! Лучше бы тебя поезд сбил, честное слово!

Ее глаза блестят, а я не догоняю. Пока не догоняю.

— Спасибо, я тронут, но подружаля твоя сама продалась. Волк сбросил, наконец, свою овечью шкуру.

— О чем ты?

— О том, что Дина твоя ненаглядная теперь у меня за бабки работает. Хорошо жить никому не запретишь!

На это Мирослава почему-то странно усмехается.

— Думаешь, Дина по своей воле к тебе пошла работать прислугой? Ах, да, ты же у нас всевидящий! Так вот, послушай сюда, мой гордый орел, а по факту, горный козел: узнав о том, что Дину изнасиловал какой-то придурок из универа, у тети Дины случился инсульт и теперь она лежит в реанимации при смерти!

— Что?

— Что слышал! Кредиторы вот-вот грозятся отобрать ее квартиру, у Дины больше никого кроме тети нет! Тут же твой ненаглядный дядюшка рисуется, и припирает девку к стене. Он сказал, что посадит Дину на двадцать лет, если она не заберет заявление, и да, эта девочка учебу свою бросила из-за тебя, хотя она на бюджете училась своими знаниями, а не деньгами любимого дяди себе место выбила!