Книга Где болит, там любит, страница 6 – Екатерина Ромеро

— Теть…

— Не перебивай! Я жизнь пожила, кое-что знаю. Так вот: осторожнее, Дина. Учиться хотела — учись, но не водись с теми, кто уж больно сильно нос задирать будет. Простые мы, нам такого не надо, поняла?

— Угу. Не переживай, я туда учиться пошла, а не на гулянки ходить.

— Вот и умница! Молодец, Дина. Переживаю я за тебя. Учись, может хоть с тебя толк и будет.

Тетя поднимается и поцеловав меня в макушку, уходит в свою комнату. Слышу, как она легла на кровать и тяжело вздохнула. Она работает по двенадцать, иногда по шестнадцать часов за смену. Я не имею права ее подвести. Я теть Любе всем обязана, так что никаких парней, никаких проблем от меня быть не должно.

И все же, я сижу допоздна на кухне, рисуя на листе бумаги сердечки, а еще корону. Корону своего короля.

Месяц учебы пролетел трудно. Притворяться не буду, это оказалось сложнее, чем я думала изначально.

В столовку больше ни ногой, нет уж, спасибо, хватило того позора. Теть Люба готовит мне всякие перекусы: бутерброды, пироги, печенье. Я беру яблоки, редко, но получается брать и шоколадки. Аленка тоже из дома таскает всякие перекусы, ну и Мироська нас часто угощает.

Так что мы живем обычной студенческой жизнью за исключением того, что за все это время я только раз видела Гордея из окна аудитории. Он шел с какой-то высокой блондинкой, подстриженной под каре, а после они сели в его машину и укатили.Вот такие, как она ему нравятся. Ее он точно курицей бы не обозвал.

Нет, я не завидую, просто раньше мне казалось, что человек должен быть красивым внутри в первую очередь, но на деле оказывается, встречают по одежке. Как бы банально это ни звучало, это правило нерушимо даже сейчас. Особенно сейчас. И так сильно видна эта разница. Приди ты в общественное место в простой вязанной кофте или дорогом костюме, отношение будет соответствующее.

— Моня идет, шухер!

Мироська как скажет, хоть стой, хоть падай, но мы уже привыкли, и сейчас выстраиваемся по стойке смирно. Кураторша наша пришла, Симона Валерьевна, а она строгая у нас, хоть и толковая.

— Кто курил в соседней аудитории?!

Обводит всех стальным взглядом. Виду, как Мироська быстро прячет сигареты в карман.

— Увижу еще раз — вышвырну отсюда! Вы в столичном университете, а не в своих подъездах ободранных. Еще раз подобное повториться — перед деканом отвечать будете. И да, Илья — ты на грани отчисления. С таким поведением вылетишь отсюда как пробка!

Прогремела и вышла, хлопнув дверью. Илюша повесил нос, едко чертыхнувшись.

— Вот вам и Моня-шмоня. Ну ее.

Мироська закатывает глаза, а я вовремя прикусываю язык. Это она курила, но я не буду ее сдавать. Как-никак, именно благодаря Мире я чувствую себя здесь уютно, не то бы совсем было худо. А так ничего, мы втроем обычно сидим, едим вместе, да и вообще. Не скучно так, как-то быстро подружились.

— Слушай, Мирось, ты и правда здесь не кури. Симона Валерьевна увидит — выгонит.

— Да не выгонит она! Так, ходит, лает на всех как пуделиха, а толку. Лучше бы за ключами от аудитории следила, а то у нас вон уже одна докурилась.

— Интересный поворот!

— Ага, Илюха, называется — залет!

— Да ладно! Кто?

Аленка пододвигается ближе.

— Маринка Жукова с соседнего потока.

— А отец известен?

— А фиг его знает. Сказали, кто-то со старшего курса. Отец, чтоб его.