Книга Где болит, там любит, страница 68 – Екатерина Ромеро

— Гордей, прекрати это, умоляю….

— Неа. Ты только вошла во вкус. Сейчас будет еще лучше. Терпи.

Зарубин поднимет на меня опасные темные глаза, и облизнувшись, снова принимается за дело. Боже, я такого точно не чувствовала даже вчера. Он делает меня мокрой, о такой степени, что подо мной аж течет. Все пульсирует и горит, чувствую себя цветком, которого ласкают, а после спираль закручивается. Напрягаюсь и отпускаю себя.

— Ах, ах…

— Тихо, давай еще!

— Я не могу…

— Можешь. Представь, что это я тебя трахаю сейчас.

Все, я дохожу как раз в этот момент. Напряжение достигает пика, тепло растекается по венам, сменяясь очень приятным ощущениям. Клитор пульсирует, влагалище сокращается, и я стону от долгого и такого сладкого оргазма.

— А-ай! О боже!

— Молодец. Умница. Теперь иди и готовь свой завтрак.

Гордей отрывается от меня, и вытерев порочные губы, опасно усмехается.Дышу быстро, боже, это было что-то невероятное. Стыдно, чувствую, как горят щеки. Свожу ноги вместе, натягиваю белье.

— Ты спустишься?

— Да. Дай мне пару минут — говорит Гордей, целует меня в губы, а после поднимается, хватаясь за пах.

— Тебе больно?

— Еще бы. Чуть не сдох от перевозбуждения.

Усмехаюсь, мы определенно стали ближе и у меня появляется крошечная надежда, что теперь все будет хорошо. Ложная надежда и такая хрупкая, точно лед. Глава 32

Это утро отличается от остальных. Впервые я не чувствую себя здесь прислугой. Скорее, девушкой Гордея, если так можно выразится. Он садится со мной рядом и уплетает мои блинчики с джемом. Бабушка Фрося что-то весело нам рассказывает, Никита носится по кухне, и только Эльза с Германом Андреевичем сидят мрачнее тучи.

— Гордей, ты так и не ответил по поводу свадьбы или мне из тебя клещами все нужно тащить?

Оборачиваюсь, Гордей поджимает губы.

— Может, хватит эту тему мусолить. Сами как-то разберемся.

— “Сами” уже не получится. Отец Марты год ждать не будет зятя, и пять лет тем более. Они уже были у нас, следующий ход наш. Если ты переживаешь, что тебе негде будет жить с молодой женой, то напрасно. Трешка в центре ваш уже ждет.

Гордей отпивает кофе, я не вижу в нем радости, вообще ничего.

— Спасибо конечно, дядя, но вообще-то, это мой дом.

— Две семьи под одной крышей не уживутся. У нас тут Никита растет, место надо. А тебе пора уже свое гнездо вить.

— А почему я должен съезжать? Это дом моего отца. Вы и съезжайте.

— То-то — встревает бабушка Фрося.

— Этот дом на мне. Ты получил отступные, я еще добавил свои деньги и купил тебе квартиру. Если что не так, трешку могу записать на Никиту. Он тоже подрастет и жениться.

— Герман, я не вижу в этом благородства. Гордей был тогда ребенком, ты не мог за него решать, где ему жить и как. Этот дом на мне, не надо давить на парня. Пусть живет где хочет — подмечает бабушка Фрося, после чего Гордей резко подрывается и уходит, незаметно погладив меня по колену.

И все как-то непонятно. Если это дом Гордея, почему дядя всем управляет и без его разрешения не может взять даже машину.

Может, это не мое дело, но после этого разговора становится не по себе. Гордей ночью сказал, что Марта ничего для него не значит, вот только у него на кону трехкомнатная квартира, перспективы и должность от отца Марты.

Я хорошо уже знаю Гордея и понимаю прекрасно, что он выберет Марту. Потому что это удобнее, это просто лучший выбор для него.