Книга Где болит, там любит, страница 92 – Екатерина Ромеро

— Что с тобой?

— Где болит, там любит. У меня тоже.

Усмехаюсь, мы оба делали друг другу больно, вот только жить с обидой от Гордея я не смогу. Я не смогу нести такой грех, нет боже, только не это.

Гордей столько раз прогонял меня, может, ему и правда станет легче без меня. Я заберу его боль себе. Я все равно чувствую ее сильнее собственной.

***Я овощ, это уже даже врачи подтвердили. Все это время Дина мне помогала, кормила как маленького, таскала эти сумки с продуктами, бегала по аптекам. Ребята часто заходили и тетка ее, все старались помочь такого говнюку как я, хотя понятия не имею, с чего мне такая милость.

И вот, очередной обход, прогноз неутешительный, точнее, вообще улучшений нет. В лучшем случае, я буду кататься на коляске, и то, не сам.

Дина, девочка моя. Как же тяжело мне видеть ее такой уставшей, такой вымотанной. Я просто не могу уже. И не хочу. У нее своя жизнь, пусть уже живет как хочет. возвращается на учебу. Пусть оставит меня. Не потому, что не люблю, а потому, что не хочу быть для нее кирпичом, который она должна таскать ежедневно.

Я не желаю ей такой судьбы, злюсь, психую, бешусь от этого, а сделать ни черта не могу. Ноги как ватные, слабость в теле, и мне так страшно. Страшно, что однажды Дина все же уйдет, и я останусь один в этом сломанном теле.

Я сдаюсь, опускаю руки, и Дина в кой-то веки больше не уговаривает меня. Она просто целует меня, а после выходит.

И вот, я один в палате, Дина ушла, и она не приходит. Долго не приходит, а я сижу на этой инвалидной коляске, и собравшись с духом, сам впервые выкатываю в коридор.

Медленно, ползу, точно как черепаха.

Максим с нотариусом вышли не так давно. Я переписал на Дину квартиру. Мне она ненужна, я вообще особо не планирую долго задерживаться в роли такого овоща. Даже придумал уже, как именно это сделаю. Я просто не хочу, чтобы за мной бегали, не хочу, чтобы Дина мучилась со мной.

Впервые я давлю в себе эгоизм, оставляя ей надежду. Она молодая, здоровая. Пусть она живет, а я… я, кажется, даже этого не достоин.

Ну, где же ты. Я, вообще-то, хочу твоего домашнего супа. В коридоре пусто, выходной сегодня, все разъехались на праздники.

Оглядываюсь, а после прихожу в ужас, когда вижу в конце коридора Дину. Она стоит на подоконнике. Окно распахнуто настежь. Седьмой этаж.

Ужас тут же разливается по венам. Я вижу, что она смотрит вниз. И никого нет рядом, и я встать не могу.

— ДИНА, НЕТ!

* * *

Я стою на краю. Не помню даже, как пришла сюда. Хочу просто, чтобы перестало болеть. Не у меня, у него. Как бы там ни было, Гордей этого не заслужил.

Ему без меня станет легче, ведь я напоминание об аварии, я же ее причина.

Я люблю его. Так сильно, что уже даже жить не получается. Он не хочет бороться, а я не могу смотреть на то, как он страдает.

И хорошо, что рядом нет никого. В лицо дует холодный ветер, смотрю вниз. Тут хватит, чтобы Гордей навсегда от меня избавился. Ну же, Дина, смелее.

— ДИНА, НЕТ!

Вздрагиваю от голоса. Это Гордей, хотя может, мне просто кажется.

Я не могу так больше. Люблю тебя, прости.

— Макс! МАКС!

— Динка! Нет!

Кто-то грубо хватает меня за шкирку и оттягивает от окна, я плюхаюсь на пол, и поднявшись, вижу, что Гордей тоже на полу. Он далеко от коляски, а значит, он встал.