Книга Запретная цель, страница 30 – Лана Гриц

Я щелкаю по первой, поток видео идет: люди входят, выходят, каталку везут, медсестры мелькают. Это не то, что мне нужно.

Вторая показывает черно-белый задний вход. Дверь, мусорный бак, охранник лениво курит.

Я приближаю изображение третьей камеры, медрегистратор печатает что-то. Очередь. Лица. Бумаги

Не то. Не то. НЕ ТО.

Я откидываюсь на спинку стула.

— Вот черт.

Глаза жжет от злости и бессилия. Мне нужно видеть палату Мишутки или хотя бы коридор, да хоть что-то приближенное к его этажу. А у меня только двери и стойка регистрации.

Я стискиваю зубы, пальцы зависают над клавиатурой.

Нет, это еще не конец.

Если нет камер – есть база.

Если нет базы – есть персонал.

Если нет персонала – есть следы доступа.

Я наклоняюсь ближе к экрану.

— Ладно, поехали дальше, — шепчу сама себе.

И сердце бьется быстрее, потому что я снова делаю то, из-за чего все это началось.

В базе очередь не продвинулась ни на одного человека. И как бы я не старалась хоть что-то разузнать о состоянии брата, мне не удается.

Я смотрю на экран еще несколько секунд, будто он сам вдруг возьмет и выдаст мне все ответы.

Пальцы сами открывают тот самый чат без аватара, только серое окно и строчка, которую я уже ненавижу.

Серый Кардинал.

Я долго смотрю на поле ввода, и думаю, думаю, думаю. Взвешиваю все «за» и «против».

А потом печатаю ему сообщение.

«Мне нужно знать как Миша».

Отправляю, и мне сразу становится холодно. Я стягиваю плед с дивана, укутываюсь в него, поджимаю здоровую ногу под себя.

Теперь я – ждун.

Курсор мигает, минуты превращаются в вечность. Я улавливаю каждый звук квартиры: холодильник, тиканье часов, звук воды в трубах, собственное дыхание.

Кардинал молчит.

Я встаю и снова начинаю ковылять по комнате.

— Ну же… ну же…

Мне хочется выть. Становится так больно, когда ты ничего не можешь сделать, когда ты ничего не контролируешь, когда от тебя ничего не зависит.

Я подхожу к окну, смотрю вниз.

Квартира находится высоко, асфальт далеко внизу.

Мне приходит глупая мысль: хоть вылезай и беги сама.

Куда? Как?

Я утыкаюсь лбом в стекло.

— Господи.

И в следующую секунду ноутбук тихо пиликает.

Я бросаюсь обратно к дивану, мигает иконка нового сообщения.

«Что нового?»

Я сглатываю и быстро печатаю ответ.

«Ничего нового не узнала».

«Плохо».

У меня руки дрожат, я печатаю снова.

«Как Миша?»

«Дай мне важную информацию про Юшкова. Я дам тебе информацию про твоего брата».

Я замираю, слова плывут перед глазами.

Я перечитываю их раз, второй, третий. Воздуха становится мало.

Я медленно поднимаюсь с дивана, отступаю на шаг, обхватываю себя руками, будто это может удержать меня от распада.

Внутри все разрывается на части.

Сергей Юшков.

Человек, который вчера закрывал меня собой от пули, который ловил меня в мусорном баке, который мазал мне колено и варил пельмени.

И Миша.

Мой брат, моя семья, моя причина вообще быть здесь.

Горло сжимается, я закрываю глаза, и слезы прорываются сами.

— Ну почему, — шепчу я в пустоту.

Опускаю взгляд на мигающий курсор на экране.

Ненавистный мне выбор подбирается ко мне слишком близко.

ГЛАВА 20.

Сергей

Я подъезжаю к зданию безопасников, мотор урчит, но мысли у меня бегут быстрее. На парковке пусто, вся жизнь бурлит за кирпичными стенами.

Внутри меня встречает парнишка с чуть длинными темными волосами, высокий и худой, одет в светлые джинсы и клетчатую рубашку. Он смотрит на меня сквозь линзы круглых очков и приветственно кивает. В сети он известен, как «Зевс».