Книга Спасибо за ночь, страница 53 – Юлия Гетта, Елена Рахманина

И всё же отстраняется.

— Мария, я был не прав, — очень строго сознаётся. Но я в каждой букве слышу, как чужды ему произносимые слова. — Но и вы меня поймите. Вы заявляете, что я отец вашего ребёнка, хотя это невозможно.

— Выдохните уже, Георгий Александрович, — кусаю зло нижнюю губу, — мы с вами давно выяснили, что относимся к разным видам и у нас не может быть общего ребёнка. Вы парнокопытное животное. А я белка. Так? Вы босс, а я всего лишь повар. Даже учитывая проведённую вместе ночь, которая, кстати, была большой ошибкой, уверена, ваш сперматозоид обошёл бы стороной мою яйцеклетку, потому что не чета вам. Но, видимо, в ту ночь вы слишком много выпили.

Выдаю как на духу. С пылающими щеками и глазами.

Стрелец странно смотрит на меня.

— Очень смешно, Шишкина. Я был трезв, в отличие от вас. Но, если вы так настаиваете, можем провести анализ ДНК.

Вот как, значит, он был трезв?

Не знаю, почему это его заявление так подействовало на меня, но щёки буквально опалило жаром. Одно дело — думать и представлять, что Георгий был пьян, и наша совместная ночь помнится ему эдаким размытым пятном, приятным видением, словно горячий порочный сон. Так же, как она запомнилась мне. Но совсем другое дело — осознавать, что в трезвом уме и твёрдой памяти Георгий наверняка запечатлел события нашей ночи в своей голове куда более детально. Каждое её мгновение. Каждый мой стон.

Господи, он же видел меня абсолютно голой! И не только видел… Но и вытворял со мной такие вещи, о которых лучше никогда никому не рассказывать. Теперь, когда я знаю наверняка, что Стрелец всё это прекрасно помнит, меня едва не бросает в пот. Чувствую себя уязвимой перед Георгием, как никогда.

Но вместе с тем становится вдвойне обиднее его поведения после. То, как шеф притворялся, будто видит меня второй раз в жизни, когда отчитывал за критику Пряникова. Его холодность при этом. Колкие слова. Претензии, будто я нарочно мельтешу у него перед глазами. Ну а сегодня Стрелец просто превзошёл сам себя.

Это же надо было такое сказать. По кое-чему другому я прыгаю!

Невыносимо хочется уколоть в ответ, и побольнее.

— Нет уж, Георгий Александрович, никакой тест я делать не собираюсь, — складываю руки на груди, упрямо выпячивая подбородок.

— Что и требовалось доказать, — хмыкает Стрелец, скользя по моему лицу разочарованным взглядом.

Меня от этого буквально взрывает.

— На что это вы намекаете? — сквозь зубы интересуюсь я.

— Ни на что, Шишкина, — сухо отвечает он, откидываясь на спинку своего кресла. — Забудьте.

Как же бесит его высокомерный тон. Но ещё больше бесит то, что шеф продолжает делать обо мне свои неутешительные выводы. Казалось бы, почему меня должно волновать его мнение? Но под рёбрами всё буквально вибрирует от обиды.

— Вы не заслужили ребёнка, — мстительно шиплю я. — Можете продолжать и дальше подыскивать себе необременительные связи на одну ночь. Кажется, это вас больше всего интересует. Опомнитесь потом в старости, да поздно будет.

Георгий поворачивает голову и обдаёт меня ещё одним своим ледяным осуждающим взглядом. Будто я только что сказала нечто недопустимое. Но мне становится уже всё равно. Наверное, высказать вот так в лицо своему оппоненту всё, что думаешь о нём, иногда бывает полезно. Как-то полегчало даже. И я демонстративно отворачиваюсь к иллюминатору.