Книга Снова развод. Не его, не твоя, страница 47 – Нина Авсинова

Быстро одеваюсь, еду в офис. Всё время думаю: это кошмар, это не может происходить наяву.

В офисе меня встречают взглядами — участливыми, сочувствующими, любопытными. Новость уже разлетелась. Прекрасно.

Иду в кабинет, бросаю сумку на стол.

В переговорной меня ждут двое — тот самый Алексей Владимирович и женщина из кадровой службы.

— Проходите, садитесь, — говорит он официальным тоном.

Показывают мне распечатки. Письма, отправленные якобы с моей корпоративной почты. Копии документов нашего проекта. Всё выглядит убедительно, но это не я! Это не могла быть я!

— Я этого не делала, — говорю я, глядя на документы. — Кто-то получил доступ к моему компьютеру, к моей почте.

— У вас есть доказательства этого? — холодно интересуется Алексей Владимирович.

— А у вас есть доказательства того, что это делала я лично? Может, кто-то знал мой пароль, может...

— Анна Сергеевна, — перебивает он, — не усложняйте ситуацию. Кирилл Андреевич дал чёткие указания. Либо заявление об увольнении, либо мы обращаемся в прокуратуру.

При упоминании Кирилла у меня сжимается сердце.

— А сам Кирилл Андреевич где? Почему он со мной не говорит?

— Сказал, что не общается с предателями. И потребовал решить вопрос без его участия.

Эти слова ударяют меня как пощёчина.

Предатель. Он назвал меня предателем.

Тот мужчина, который ещё вчера шептал мне слова любви, который целовал каждый сантиметр моей кожи, который смотрел на меня так, будто я самое дорогое в его жизни, — сегодня называет меня предателем и отказывается со мной разговаривать.

Я чувствую, как что-то рвётся у меня в груди. Не сердце — что-то глубже. Вера. Надежда. Всё то, что я глупо позволила себе почувствовать снова.

— Послушайте, — говорю я, пытаясь взять себя в руки. — Давайте проведём техническое расследование. Пусть IT-служба проверит мой компьютер, историю входов в систему. Наверняка есть способы выяснить, кто реально отправлял эти письма.

Они переглядываются.

— Анна Сергеевна, мы не собираемся тратить ресурсы компании на расследование очевидных фактов, — говорит женщина из кадров. — Советую написать заявление. Это в ваших интересах.

Я понимаю, что меня загнали в угол. Доказать ничего не могу, никто не хочет мне помогать. А Кирилл... Кирилл поверил в обвинение, даже не выслушав меня.

Это больнее всего. Больнее, чем потеря работы, больнее, чем позор. То, что он не доверился мне. То, что после нашей близости он смог подумать, что я способна на предательство.

— Где бланк заявления? — говорю я тихо.

Через полчаса я сижу в своём бывшем кабинете и складываю вещи в коробку. Личные фотографии, кружка, несколько книг. Не так много накопилось за это время.

Коллеги заходят прощаться. Кто-то сочувствует открыто, кто-то смотрит с недоумением. Лена из дизайнерского отдела даже плачет.

— Я не верю, что ты это сделала, — шепчет она. — Не верю ни секунды.

— Спасибо, — говорю я и обнимаю её.

На столе мигает телефон — пропущенные звонки. Беру, смотрю. Пять звонков от Кирилла.

Пять пропущенных звонков.

Смотрю на это и чувствую, как внутри закипает ярость. Значит, поговорить живьём он с «предателем» не хочет, а по телефону можно?

Беру коробку с вещами и иду к выходу. В лифте встречаю Олега.

— Аня, — говорит он осторожно, — я не понимаю, что происходит. Но если тебе нужна помощь, рекомендации для нового места работы — обращайся.