Книга Что я должен был сказать, страница 163 – Р. Л. Аткинсон

— Продолжим, не так ли? — произнес он, надвигаясь на меня. Коренастый парень подошел к печи и снова вытащил раскаленный металлический прут.

— Я ни хрена вам не скажу, — хрипло выдавила я, извиваясь, а затем издала тот самый крик банши, последние ноты которого перешли в писклявый выдох, когда плеть снова обрушилась на мою спину. Ему удалось задать свой вопрос дважды, сопровождая каждый удар очередным ударом плети, прежде чем он позволил коротышке прижать прут к моим открытым ранам, и я снова отключилась. Боль была просто невыносимой. Всего этого было слишком много.

Пот капал с бровей, соль жгла глаза, и я застонала, когда осознание того, где я нахожусь, снова ворвалось в мой мозг. В этот раз в нос ударил не холодный камень и не стерильный запах вперемешку с кровью. Это была та самая едкая вонь человеческих испражнений. Я перевесилась через край мерзкой кровати и меня вырвало, я не смогла удержать в желудке то немногое, что там оставалось. От боли в спине при каждом движении я закричала, она пронзала всё мое тело насквозь.

Слезы текли по щекам.

— У МЕНЯ НЕТ ТОГО, ЧТО ВАМ НУЖНО! — прокричала я, отчаявшаяся и напуганная.

— Тсс. Слишком громко, они вернутся, — произнес нерешительный голос рядом со мной, и я стерла пот с глаз, когда холодное полотенце легко, как перышко, коснулось моей спины. Я поморщилась и легла обратно на тошнотворную кровать, слишком уставшая, чтобы сидеть.

— Прости, — прошептала я, слегка повернув голову, чтобы посмотреть на девушку, которая мне помогала. Это была худенькая девушка с редеющими темно-русыми волосами, которая, казалось, была самой старшей из четырех. Одежда была ей мала на несколько размеров, майка едва прикрывала впалый живот. Ее белый цвет давно уже стал кремовым. Крошечные бледно-розовые шорты тоже были ей малы. Из-под них торчали острые тазовые кости.

— Как долго ты здесь? — спросила я, когда она прижала еще одну влажную ткань к моей спине. Я зашипела от жгучей боли, но не стала сопротивляться.

— Долго.

— Что им от нас нужно? — спросила я, и она покачала головой.

— От тебя им нужно не то, что от нас, — ответила она, и я нахмурилась.

— Что им нужно от вас? — нерешительно спросила я. Я уже знала ответ и почти не хотела слышать, что она скажет, но всё равно спросила. Самой младшей девочке здесь было едва ли тринадцать, если вообще было.

— Я остаюсь, и приходят мужчины. Другие девочки могут навсегда уйти с мужчинами, если за них хорошо заплатят, или останутся, как я. Я уже слишком старая, чтобы уйти, — ответила она так, словно в этом не было ничего особенного, и мое сердце разорвалось. Она пробыла здесь достаточно долго, чтобы считать продажу мерзким мужчинам чем-то нормальным.

— Почему ты говоришь, что от меня им нужно другое? — спросила я, когда она прижала еще одну влажную тряпку к моей спине.

— Они причиняют тебе боль. Портят тебе кожу. Ты не принесешь им денег. Ты старая, — ответила она, и я откинула голову назад как раз в тот момент, когда хлипкая деревянная дверь с грохотом распахнулась снова.

Коренастый тип вошел в камеру в сопровождении двух вооруженных охранников в разномастной военной форме; один из них держал в руке черный мешок. Мне не нужно было гадать, для кого он предназначался. Все девочки забились в темный угол, оставив меня одну на кровати. Он с отвращением посмотрел на меня и холодно улыбнулся.