Книга Что я должен был сказать, страница 168 – Р. Л. Аткинсон

Я не могла здесь умереть.

Я перестала вырываться. Когда я расслабилась и повисла на руке, сдавливающей мое горло, он слегка опустил ее, и этого мне хватило, чтобы упереться ногами и с силой оттолкнуться назад, впечатавшись затылком в нос этого низкорослого ублюдка. Его хватка ослабла с булькающим звуком ровно настолько, чтобы я смогла сглотнуть немного воздуха, и я вонзила локоть ему в живот. Он полностью отпустил меня, когда воздух выбило из его диафрагмы, и я резко обернулась; в этот момент воздух прорезал пронзительный свист.

Металл скрежетнул по камню.

Коротышка согнулся, тяжело дыша, и тут я заметила боевой нож, скользящий ко мне — тот самый, который еще недавно торчал в чьем-то глазном яблоке. У него было время лишь на то, чтобы его единственный глаз расширился от ужаса, когда я бросилась вперед, выхватила нож с камня и вонзила его ему в горло. Тело Коротышки рухнуло на землю; он кашлял и задыхался, черная кровь пузырилась между его зубами и хлынула изо рта.

Мое сердце бешено колотилось, пока я смотрела на человека, умирающего от моих рук, не зная, что должно происходить в моей голове.

Пули, свистящие мимо, стали слабыми, почти несуществующими.

Он ведь не собирался на самом деле умирать, правда?

Коротышка закашлялся, кровь забулькала от рефлекторного спазма.

Напряжение на его лице спало.

Он умирает.

Это была моя вина. Я ударила его ножом в горло.

Но он собирался убить меня. Он уже пытал меня и находил в этом удовольствие.

Тело Коротышки обмякло, последний булькающий вздох сорвался с его губ, прежде чем он затих.

В лунном свете его зрачок расширился, а затем приобрел стеклянный, тусклый оттенок, как у выпотрошенной рыбы.

Он мертв.

Пальцы сомкнулись на моем запястье; грубая ткань перчаток царапнула кожу.

— Я-я-я...

— Пошли! — мужской голос. Тот самый мужчина, который пытался вывести нас в безопасное место.

Точно, безопасность.

Вырвавшись из оцепенения, я слишком резко обернулась. Мир вокруг закружился, вызывая головокружение, и острая боль прострелила спину.

Я споткнулась о собственные ноги.

— Эй! — крикнул он. — ЭЙ! — Его рука тряхнула меня за плечо, и я часто-часто заморгала. А затем он внезапно толкнул меня вперед. Обернувшись, он выпустил пару пуль, пока я, спотыкаясь, брела вперед.

Давай же, тупое тело! Очнись, блядь.

Оглушительный взрыв прогремел передо мной, расколов верхушку фонтана и обрушив град острых каменных осколков на Ишани и остальных девочек. Они закричали, закрывая головы руками. Тот самый знакомый прилив энергии, вызванный адреналином, пронесся по моим венам, и я рванула вперед последние несколько футов, бросаясь на землю рядом с ней.

— Ты как? — выдохнула я.

Она кивнула, ее глаза чуть не вылезали из орбит от страха. Я смахнула обломки с ее плеч и огляделась. Наш единственный защитник снова вступил в бой с еще большим числом нападавших. И тут меня осенило — мы не могли оставаться здесь. Мы были как утки в тире в этой войне за территорию, которая, видимо, началась слишком рано.

Окинув взглядом внутренний двор, мои глаза остановились на сломанных воротах. Там ведь колонны машин, так? Именно это он и сказал. Я подняла палец, указывая на нашу свободу. Ишани проследила за моим взглядом, вздрагивая, когда на нас посыпалась очередная порция пыли и камней.