Книга Что я должен был сказать, страница 22 – Р. Л. Аткинсон

На следующий день мое сердце мерно стучало в груди, пока пикап с грохотом приближался к спортзалу. Мои мысли были заняты работой. К концу учебного дня еще по крайней мере двое детей вписали свои имена в список, что вселило в меня чуть больше надежды на успех. Но поскольку мы приближались к концу недели, оставалось всего четыре дня на запись, прежде чем в следующую среду наступит День ветеранов.

Школа вызывала у меня стресс. Вся эта суета со школьным собранием заставляла нервничать, но когда Ной заехал на парковку спортзала, тревоги только прибавилось. Дурацкая тревога. Хотя сегодня я была полна решимости вести себя чуть менее по-детски.

Даже если он будет в спортзале, я не заставлю нас уйти. Ной проявлял ко мне недюжинное терпение, что казалось немного странным. Хотя, вероятно, он просто делал мне поблажку из-за всего, что случилось в антикварном магазине. Тем больше причин для того, чтобы он наконец-то заслужил нормальную тренировку.

Как только мы вошли в зал, Ной смылся так быстро, как только смог. Я огляделась; сердце подскочило к горлу, пока я молилась, чтобы его здесь не было.

В нервном ожидании я одернула серую майку и поправила пояс черных легинсов.

А затем мое сердце рухнуло в желудок. Вот он, делает сгибания рук с гантелями в зоне свободных весов. И снова в этой дурацкой толстовке, скрывающей все эти восхитительные мышцы, на которые я так хотела посмотреть.

Почему? Ну почему он был здесь? Какой жестокий монстр стряпал мою судьбу, и какую очередную тупую, позорную выходку я выкину сегодня?

Может быть, мне стоит просто набраться смелости, подойти и сказать «привет», вместо того чтобы позволять этой неловкости витать между нами. Меньшее, что я могла сделать — это представиться, учитывая, что я уже трижды выставила себя дурой. К тому же, а вдруг Ной был прав?

Угх, я даже не знала, почему меня это так волнует. Нужно просто отпустить ситуацию, отпустить его. Но эти странные ощущения постоянно пульсировали в моих мыслях и под кожей. Мой живот сводило каждый раз, когда он кряхтел от напряжения, разжигая жар в самом низу живота. Я непроизвольно задерживала на нем взгляд, ненавидя то, насколько сильно он завладел моими мыслями.

Одно нормальное общение и знакомство должны выбросить его из моей головы. Не давая себе времени передумать, я поправила сумку на плече и уверенно зашагала к нему.

Он положил гантели на коврики рядом со скамьей и сел, отхлебнув из бутылки. Мои ноги остановились в тот самый момент, когда я оказалась рядом с ним. Как и мой мозг. Я ничего не сказала. Я ничего не сделала. И на мгновение меня охватило кристально чистое, иррациональное спокойствие — что-то неожиданное и столь отчаянно желанное.

Его брови медленно поползли вверх, и он наклонил голову так, чтобы наши глаза встретились. Мы уставились прямо друг на друга. Так глубоко, что я чуть не забыла, как дышать. Это было похоже на прыжок головой вперед в другую вселенную, и я тонула в пучине ночи, окаймленной золотой пылью.

Ни единая эмоция не отразилась на его лице; он был похож на греческую статую, выставленную в музее. Единственное, чего ей не хватало — или, технически, наоборот хватало, — так это одежды. Медленно напряжение в его челюсти спало, и он слегка приподнял подбородок.