Книга Что я должен был сказать, страница 46 – Р. Л. Аткинсон

— Тебе бы понравилось, — сказал он, понизив голос.

— Вот только, очевидно, прошло так много времени, что, держу пари, ты уже забыл, как правильно вылизывать, — ответила я без колебаний.

— Хочешь проверить? Потому что всё это время воздержания нагуляло мне неслабый аппетит, — в тон мне ответил он. Внутри меня загорелся жаркий уголек возбуждения, и мой взгляд скользнул к его губам. Тем самым губам, которые целовали меня всего два дня назад. Страстно и безупречно. Они были мягкими, и я уловила намек на ту сладость, которую однажды уже попробовала на его рту — рту, который снова был так близко.

Мне нужно было лишь приподняться на цыпочки и податься вперед, чтобы заявить на него свои права, и они прижались бы к моим. Я уже почти чувствовала вкус его языка, его руки на своей коже и...

Мои щеки вспыхнули румянцем, когда он откашлялся.

Гриффин снова присел на край стола.

Что это было? Отвернувшись, я моргнула и пару раз хлопнула себя по щекам. Это ведь был откровенный флирт, разве нет? Нет, просто тренировка, чтобы продать нашу легенду на этих выходных. Да, именно так. На ватных ногах я нащупала свой стул и села, уставившись в экран компьютера, не в силах смотреть ему в глаза.

— Нам бы, эм, стоит пройтись по основам. Ну, знаешь, типа, э-э... любимые цвета, — заикаясь, пробормотала я, изо всех сил стараясь говорить связно, пока пыталась успокоить сердцебиение и потушить пожар, разгоравшийся внизу живота.

— Да. Определенно, — пробормотал Гриффин, и я покосилась в его сторону. Его челюсти были крепко сжаты, и он смотрел на картину в конце моего класса. — Мне нравится синий. На самом деле любой оттенок синего, но чаще всего я предпочитаю темно-синий.

Я кивнула, все еще пребывая в оцепенении от всего происходящего.

— Сливовый. Что-то вроде среднего сливового цвета — это мой, — выдавила я, и наконец Гриффин перевел взгляд на меня.

— Ты сегодня выглядишь иначе, — сказал он, склонив голову и разглядывая меня.

— Ну, я иногда принимаю душ. Так что, наверное, дело в этом, — поддразнила я, разряжая обстановку, и обрадовалась, когда он усмехнулся, разрушая то странное, но не сказать чтобы неприятное напряжение, которое медленно заполнило класс.

— Это всегда на пользу.

— Почему ты в спортзале всегда носишь худи? — выпалила я, и он моргнул, опешив от моего вопроса.

— Что?

— На тебе всегда черное худи. То самое, с логотипом тренажерного зала. Ты явно сильный и мускулистый парень, так зачем тебе постоянно это скрывать? Особенно когда у тебя памп? — объяснила я, указывая на него жестом.

— Так ты меня разглядывала? — поддразнил он, слегка кивнув.

— Нет. Конечно, нет.

Да!

— Ты стопудово меня разглядывала.

— А от тебя стопудово болит голова. — Я сжала губы в тонкую линию, а он ухмыльнулся еще шире.

— Это почему же? — спросил он, поиграв бровями.

— С тех пор как мы знакомы, я словно катаюсь на худших в мире американских горках. После ограбления ты был со мной мил. Ты спас мне жизнь. Затем ты стал холодным и злым. Потом поцеловал меня, а потом снова разозлился, обвинив в измене. Теперь ты опять милый. Так сколько мне ждать до следующего раза, когда ты взбесишься?

— Что ж, если бы ты лучше умела общаться, у нас не было бы всей этой путаницы.

— А если бы ты не делал поспешных выводов, ничего этого не было бы.