Книга Попутчик по несчастью, страница 111 – Виктория Рогозина

Призрак расплылся в искренней улыбке:

— Это звучит… невероятно романтично.

Морок перевела взгляд на Руслана — тот, сидя на диване, тоже едва заметно улыбался, будто вспоминая что-то своё.

Ария мягко подтолкнула:

— Если цель есть — к ней надо идти. Всегда. А ещё важно уметь признавать свои ошибки и уметь общаться.

— Ммм… — Демид провёл рукой по затылку, нервно, почти растерянно. — Я… не пытаюсь вернуть её прямо сейчас. Не это главное. Я хочу лишь… — он выдохнул, — подчеркнуть, что Александра не виновата. Ни в чём. Это я виноват. И те, кто сделали этот вброс. Она просто… оказалась под ударом за то, что была рядом со мной.

Призрак кивнул, лицо его посерьёзнело:

— Очень плохо, когда люди устраивают травлю, не разобравшись. Это в любой сфере. Хватает одного поста, одного фейка — и человека уже рвут на части.

— Да, — согласилась Ария. — И происходит это постоянно. И не только со звездами. Иногда обычных людей травят ещё сильнее — у них нет ни ресурсов, ни поддержки, ни аудитории, чтобы защититься.

Демид опустил взгляд на микрофон перед собой. Говорить становилось тяжелее — но и легче одновременно. Будто каждый произнесённый факт, каждый честный кусочек истории наконец складывался в правильную картинку.

Студия погружалась в такую густую тишину, что казалось — сам воздух стал вязким, тяжелым. Никаких огней, никаких голосов, только редкие слабые блики со стороны окна, забивавшиеся сквозь плотные шторы. Комната выглядела почти нереально — черная на черном: чёрные стены, увешанные фотографиями музыкантов, плакаты старых туров и афиши выступлений; чёрная ударная установка, блестящая как лаковая раковина, будто ждущая музыканта, который к ней никогда не подойдёт; чёрная гитара, прислонённая к столу; разбросанные по полу ноты, как белые пятна на ночном небе. На диване — почти сливаясь с ним — лежал Демид. Не спал. Да и не мог. Он смотрел в потолок — точнее, в пустоту. Всё одинаково тёмное, одинаково глухое.

Подкаст вышел. Эффект был феноменальным: рейтинги взлетели, продажи билетов выросли, мерч смели так, словно это последняя коллекция в мире. Фанаты хвалили смелость, благодарили за честность, ставили лайки, снимали реакции. Стас почти плакал от счастья — тур спасён. Но Демида это не радовало. Нисколько. Потому что главное так и не изменилось. Александра так и не ответила. Ни на одно сообщение. Ни на один звонок. Он даже видел — некоторые сообщения прочитаны. И всё равно тишина.

Он снова прикрыл глаза, чувствуя, как в груди неприятно тянет — болезненно, пусто, разъедающее ощущение. Опустошение. Вот что это. Не победа, не облегчение, не триумф карьеры — пустота.

— Дурак… — прошептал он в темноту, почти беззвучно.

Он поражался тому, насколько многое упустил. Как много не расслышал, не понял, не увидел. Александра была первой, кто сказал ему правду. Не смягчённую, не льстивую, не ради выгоды. Голую, честную правду — о его эгоизме, о том, каким он стал, какую маску надел и как давно в ней застрял. Она была первой, кто увидел его настоящего. Не сценическую версию. Не того, кого фанаты боготворят, и не того, кого пресса полирует до блеска. А человека. С его ошибками, слабостями, страхами, с тем, что он сам не хотел о себе знать. И теперь этого человека рядом не было. И он не знал, будет ли когда-нибудь.