Книга Попутчик по несчастью, страница 119 – Виктория Рогозина

Он шепнул, чувствуя, как она дрожит от его голоса:

— Чего же тогда ты хочешь?

Саша тихо всхлипнула — но теперь в этом всхлипе было не страдание, а что-то совсем другое. Мягкое. Теплое. Счастливое. Она прижалась к нему лбом, закрыла глаза, будто собираясь с силами, и прошептала так честно, так беззащитно, что у него всё внутри сжалось:

— Всего… всего, что ты мне обещал…

Его сердце дернулось. Забилось быстрее. Он улыбнулся — широко, искренне, впервые за долгие недели.

Отстранившись ровно на ладонь, чтобы видеть её лицо, он заглянул в её глаза — и там отражалось всё: доверие, надежда… и любовь.

— Тогда поехали со мной в тур, — сказал он тихо, но твёрдо.

Саша моргнула, не веря.

— В тур?.. Серьёзно?

— Абсолютно, — он кивнул. — Но не как сотрудница. И не как вынужденная участница.

Он накрыл её щёку ладонью.

— А как моя девушка.

Её губы дрогнули. Затем расплылись в улыбке — чистой, светлой, такой красивой, что у него перехватило дыхание.

Александра чуть склонила голову, взгляд её светился растерянной теплотой, и почти шёпотом, будто делилась чем-то тайным, призналась:

— Я… никогда не встречалась с рок-звездой.

Её голос дрожал — не от страха, а от того, что она сама едва верила в происходящее. Эти слова ударили Демида прямо в сердце, разливая внутри какое-то новое, незнакомое чувство — тёплое, глубокое, благодарное.

Он смотрел на неё, будто видит впервые. На её робкую улыбку, на смущённый блеск в глазах, на то, как она слегка прикусывает губу, будто боится сказать что-то лишнее… И он понимал, она дала ему шанс. Она открылась ему. Выбрала его. Демид негромко, почти с благоговением проговорил:

— Значит… я сделаю всё, чтобы ты ни секунды об этом не пожалела.

Его рука скользнула к её талии — осторожно, словно она была чем-то бесконечно хрупким. Он притянул её к себе и обнял. Обнял так, как будто боялся упустить, как будто это объятие было первой настоящей вещью за долгие месяцы. Он прижал её крепко, но бережно, и Саша сама утонула в нём, положила голову ему на плечо, вдохнула запах его кожи, его тепла.

Он стоял, чуть покачивая её, будто успокаивая, будто укачивая тепло, что наконец вернулось в его грудь. Тихий, почти невесомый момент, но в нём было всё — обещания, чувства, надежда.

Впервые за долгое время его душа дышала. Не пустота. Не боль. А свет — чистый, живой, настоящий. Судьба дала ему шанс. И он больше не собирался его упускать.

Раннее утро встретило их мягким золотистым светом — тем особенным сиянием, которое бывает только на рассвете, когда мир словно заново рождается. Дорога впереди была чистой, широкие полосы асфальта уходили в даль, а по обочинам лениво тянулись туманными нитями поля. Машина мягко плыла по трассе, почти не ощущаясь — тихий, уверенный ход хорошего автомобиля окутывал их уютом, словно коконом.

В салоне едва слышно играла «Эскапизма», наполняя пространство светлой, мечтательной атмосферой. Демид держал руль одной рукой, расслабленно, непринуждённо; второй лежала на подлокотнике рядом с ладонью Александры — так, что их пальцы время от времени едва касались друг друга. И каждый такой касание отзывался в обоих маленькой искрой счастья.

Саша смотрела в окно — на бегущие поля, на небо, на дорогу — и улыбалась той мягкой, почти детской улыбкой, которую он всегда считал самой нежной на свете. В какой-то момент она повернулась к нему и негромко сказала: