Книга Попутчик по несчастью, страница 40 – Виктория Рогозина

— Саша.

Она моргнула, но не повернулась.

— С тобой всё так, — произнёс он мягко, без своей обычной бравады. — Просто… ты всё время жила так, будто тебя кто-то оценивает. Сравнивает. Заставляет соответствовать. И забыла, что чувства — не дисциплина. Их нельзя выучить.

Александра молчала, но дыхание у неё стало чуть глубже. Демид чуть улыбнулся — почти неуверенно, почти… бережно.

— И ещё. — Он качнул головой. — Ты сказала, что тебе нравятся высокие, умные и воспитанные.

Он фыркнул. — Ну… ладно. Умным — вопрос спорный, но высокий воспитанный мужчина тебе сейчас точно попался.

Она, наконец, повернула голову — быстро, смущённо, но не успев спрятать лёгкую улыбку.

— Ты ненормальный, — сказала она тихо, но в голосе не было раздражения. Только тепло.

Демид ухмыльнулся шире.

— Зато харизматичный.

И между ними снова наступила тишина — но уже другая. Тяжёлая, тягучая и… притягательная. Тишина, от которой оба чуть по-разному, но одинаково глубоко, теряли равновесие.

Ария резко изменилась — будто переключила внутренний тумблер. Ещё секунду назад она беззаботно вела машину, улыбалась, подпевая музыке, а теперь — сосредоточенный, предельно собранный лидер группы, решающая рабочий вопрос на скорости под сто.

Она выдернула один наушник из футляра и ловко вставила в ухо, не убирая вторую руку с руля. Вела она, как всегда — одной левой, свободно, будто машина была продолжением её тела.

— Да, я слушаю, — спокойно сказала она в наушник.

Призрак услышал, как в динамике раздаётся мягкий мужской голос. Руслан. А следом — звонкий детский крик:

— Маам! Маам! Ты где?

У Призрака даже сердце дрогнуло — слишком живой, слишком искренний голос ребёнка. Но Ария лишь мягко улыбнулась, не отвлекаясь от дороги:

— Матюша, я работаю, солнце моё. Я скоро.

Руслан вздохнул:

— Слушай, принцесса… А разве у «Эскапизма» планировалось выступление на рок-фесте «Лето вместе»?

Ария нахмурилась:

— Нет. Нас туда даже не зовут. Это слишком не наш масштаб. Да и не формат.

— Вот и я так подумал… — в голосе Руслана прозвучала ирония. — Но я только что видел рекламный баннер этого фестиваля. И там — «Эскапизм». И «Идол».

Ария моргнула, но голос оставался спокойным, ледяным:

— Не может быть.

Руслан усмехнулся:

— «РумРум» там тоже есть. Скорее всего кто-то просто наклепал афишу ради хайпа, но… Проверь. Люблю тебя. И Матвей тоже. Соскучился до ужаса.

— Передай ему, что мама его любит и целует, — сказала Ария так тепло, что у Призрака сжалось что-то под рёбрами. — Обоих. Я перезвоню.

Она сбросила вызов — и сразу же, без паузы, набрала другой номер. Лицо её стало другим — стальным. Командирским. Прозвучал быстрый гудок — и кто-то ответил.

— Амадей, — сказала она так резко, что у Призрака по спине пробежал холодок. — Есть вопрос.

Она вцепилась в руль обеими руками — уже не расслабленно, а точно и жёстко, как будто машина стала оружием. Призрак наблюдал за ней, прищурившись. Её взгляд, прямой, внимательный, острый, говорил одно: что-то серьёзно пошло не так. Очень не так. И Морок перестала быть просто женой и мамой. Или просто вокалисткой. Она была хищницей, почуявшей фальшь. И собиралась разобраться — жестко и быстро.

Ария сидела ровно, плечи напряжённые, взгляд — сосредоточенный, холодный. Она слушала Амадея, но машинально перестроилась на левую полосу, обгоняя фуру, будто одновременно могла держать в голове десять задач.