Книга Попутчик по несчастью, страница 98 – Виктория Рогозина

— …

— Рауф!!!

Стас отдёрнул телефон от уха и уставился на экран так, будто тот его предал.

— Он сбросил. — прошептал он. — Он просто… сбросил.

Потом телефоном чуть не запустил в стену, но удержался.

— Всё. Конец. Нам крышка. Он сказал, что Морок в это не полезет. Она «не участвует в травле невиновных» — процитировал Стас язвительно, почти передразнивая. — Она, видите ли, «не позволит использовать своё имя для уничтожения девушки, которую считает нормальной». Да пошла она…!

Он оборвал себя и зарычал, как зверь, которого прижали в угол. И снова начал метаться по комнате.

— Турне через месяц! — выкрикнул Стас. — Месяц, Демид! Если это говно всплывёт… если она решит заговорить… если хейт дойдёт до пика… нас отменят! Нас официально отменят, понимаешь⁈ Нас сотрут! И тебя, и меня, и чёртов «Идол»!

Демид молчал. Казался каменным. Но внутри кипело. Он смотрел на экран, где всё ещё мигал последний кадр шоу — Александра, смущённо улыбающаяся в камеру, когда говорит о нём. И в груди что-то ломалось. Они уничтожают её. Люди. Стая.

Стас тем временем почти рвал волосы:

— Эта девчонка… она же пропадёт! Её раздавят! Она либо даст интервью, либо просто исчезнет! Что делать⁈ Что делать…

Он ходил кругами, бормоча одно и то же, пока Демид наконец не заговорил:

— Найдите первоисточник.

Стас остановился. Резко обернулся.

— Что?

— Первого блогера. Того, кто запустил травлю. Найдите его. И заставьте дать опровержение.

Стас заморгал.

— Но… Доказательств у него нет.

— Вот именно, — тихо сказал Демид. — И доказательств против неё — тоже. Но хейт уже разогнался. Так пусть он же его и погасит. Или хотя бы начнёт.

Стас медленно, очень медленно кивнул. Мозг встал на рельсы.

— Это… может сработать, — признал он. — Это может переломить волну… если он даст большой ролик. Если признает, что погорячился… что перепутал факты… что его «источники» оказались фейком… Да. Да! Я этим займусь.

Продюсер резко развернулся и вылетел из студии, уже кому-то звоня, уже что-то требовательно приказывая. Его голос затих в коридоре. Демид остался один. Он медленно откинул голову назад, уставившись в потолок — серый, ровный, безжизненный. И впервые в жизни ему стало по-настоящему тошно. От людей. От толпы. От того, как легко их поднимает волна ненависти. От того, как быстро они клюют ложь. От отсутствия хоть капли мысли, анализа, совести.

— Как же вы… глупы, — прошептал он почти без звука.

Но речь шла не только о людях. Он ненавидел себя. За то, что не смог защитить её раньше. За то, что позволил этому случиться. За то, что потерял её. И впервые в жизни Демид Багров хотел не славы. Не оваций. Не женщин. Не вечеринок.

Демид ещё долго сидел, будто прибитый к креслу. Тишина студии давила — тяжёлая, вязкая, будто в ней застыли остатки чужих голосов, эхом разлетающихся по сети, обвиняющих, злобных. Он смотрел в потолок так, словно там могло появиться решение, знак, хоть что-то. Но пустота оставалась пустотой.

Рука сама потянулась к смартфону. Он даже не посмотрел на экран — пальцы, словно в обход сознания, нашли нужный контакт. Тот самый, который он не планировал набирать. Но другого выхода не было. Гудок. Ещё.

— Да? — спокойный, уравновешенный голос. Ария.

Демид сглотнул.

— Надо поговорить, — сказал он коротко, даже глухо.