Книга После измены. Сохрани наш брак, страница 67 – Кара Райр

Стою, смотрю на себя и понимаю, что улыбаюсь. Не широко. Так, уголком губ.

Давно со мной такого не было.

На кухне играло радио. Какая-то старая попса. И я, пока собирала сумку, пока запихивала туда документы, запасные джинсы, зарядку и дурацкую мандаринку, которую машинально прихватила со стола, вдруг поймала себя на том, что напеваю.

Про жёлтые тюльпаны.

— Вестники разлуки, оу-о!

Господи, Алла. Ещё чуть-чуть и точно начнёшь кружиться по квартире с феном вместо микрофона.

Я усмехнулась, проверила телефон. Тишина. От него ничего.

И всё равно настроение не рухнуло. Наоборот. Меня это даже подзадорило.

Ну не написал и не написал. Ничего, Павлин.

Сегодня мы в любом случае пообщаемся.

Хочешь ты этого или нет. Будешь стоять у нас в отделе с этим своим взглядом «я вас всех насквозь вижу», а я буду смотреть на тебя и думать о том, что ночью ты писал мне.

— Ты любишь спорить, да?

Интересно, выдержишь?

Посмотришь мне в глаза и сделаешь вид, что не переписывался со мной полночи? Или дрогнешь хоть на секунду?

В такси я села уже в таком настроении, будто еду не на работу, а на какой-то странный квест, в котором у меня прокурорская проверка и дурацкие бабочки в животе одновременно.

За окном тянулись улицы, город просыпался, кто-то тащил кофе, кто-то ругался у перехода, кто-то спешил на автобус, а я сидела, смотрела в окно и поглаживала пальцем экран телефона.

И тут, как назло, мысли снова ткнулись в Андрея.

Беркевич. Муж. Пока ещё муж.

Только усталое понимание, что между нами и что мы доползли до края.

А я… я уже смотрю в другую сторону. И это даже не про Завьялова. Да и не про азарт.

Это про то, что для нас с Андреем, похоже, правда всё кончилось. Потеряно.

И, видимо, правда хватит цепляться за прошлое только потому, что страшно признать очевидное.

Я уткнулась лбом в холодное стекло, закрыла глаза на пару секунд и поймала себя на странном ощущении.

Мне не больно от этой мысли. Не сладко, не горько. Мне легче от нее. Да, боль потом ещё вернётся. Бумагами, разговорами, дележкой, пересудами. Но главное уже случилось. Я перестала верить, что нас еще можно спасти. И, наверное, это и было началом конца.

А конец, если честно, далеко не всегда трагедия.

Алла

Захожу в отдел и с порога ловлю на себе сразу несколько взглядов. Ну да, конечно. Еще бы не ловить.

Я сама себя в зеркале утром едва узнала, когда вместо привычного хвоста оставила волосы распущенными, надела гражданку, каблуки, нормальные брюки, а не вечную рабочую броню из удобства и практичности и готовности в любую секунду сорваться на труп, драку, семейную резню или очередного идиота с ножом.

Сегодня у меня настроение такое… хорошее.

— Доброе утро, Алла...

— Хорошего дня, Алла….

— Доброе утро, товарищи коллеги.

Я улыбаюсь, киваю, кому-то даже машу рукой, сама от себя в шоке. Вон двое капитанов у двери вообще зависли, когда я мимо прошла. Один чуть не поперхнулся кофе.

Привыкли, что я либо в форме, либо с собранными волосами, либо с лицом человека, который уже морально раскромсал троих и допросил пятерых.

Ой!

А тут нате, здрасьте.

Ничего, мальчики, привыкайте.

Иду по коридору, и у меня внутри какое-то дурацкое, совершенно девчачье ощущение.

Не то чтобы бабочки. Уже нет. Просто очень хочу его увидеть.