Книга Ненавижу тебя, Валентин!, страница 44 – Катерина Пелевина

Она раздувает ноздри, встречаясь с моей улыбкой.

— Ты красивая очень… Я весь день пялюсь.

— М-м-м… — смотрит в меня. — Ну раз мужчина платит, я хочу вот этот салат с орешками и грушей, цыплёнка в сливочном соусе и… Красное вино. Всё.

— С цыплёнком лучше белое… Совиньон Блан, к примеру… Сейчас закажу, — вызываю парнишку, который нас обслуживал, и он тут же вежливо принимает у нас заказ.

— А ещё десерт даме принесите… Что-то с шоколадом и кокосом… Она любит.

— Понял Вас, сделаем…

Снова сталкиваемся взглядами. Лицо у неё капец коварное при этом. Но в то же время и раздраженное, будто она не желает меня рядом видеть…

— Ну что ты такая… Успокойся… Выдохни. Нет причин для паники…

— Это не паника, Демьян. Я в порядке. Но мне не нравится, когда ты красуешься передо мной.

— Разве сводить девушку в рестик значит красоваться?

— А как это называется тогда?

— Не знаю. Нормальные отношения?

Она проглатывает ком и вздыхает.

— Что ж… Надеюсь, ты потом не останешься нищим голодранцем в ожидании следующей зарплаты, — ворчит она, и я психованно лезу за телефоном в карман. Ибо заебала. Даже если это моветон, я открываю своё приложение в банке и кладу прямо перед ней, девятизначной цифрой к лицу, и она таращится туда, словно дикая.

— Всё? Ты успокоилась? Мы можем теперь нормально поужинать?

Дана молчит и хмурится, откинувшись на спинку и скрестив на груди руки.

— Что опять? — спрашиваю, забирая телефон обратно и видя её кислую морду.

— А теперь я тебе завидую и хочу задушить, обокрав при этом и свалив за бугор! Ненавижу тебя, Разумовский! Тебя сто процентов создал Дьявол для того, чтобы ты измывался над другими, и они чувствовали себя убогими ничтожествами на твоём фоне… Я пошла в уборную! — встаёт и раздраженно цокает каблуками, пока я смотрю ей вслед и нервно усмехаюсь… Это пиздец, товарищи… Я ещё никогда таких оборзевших прямолинейных девушек не встречал… Если кого-то Дьявол и создал, так это её. Сто процентов!

Дана Сапиева

Сто двадцать шесть миллионов рублей, чтоб меня!!!

Это нечестно! Несправедливо! Может, это какой-то фотошоп? Можно ли было так быстро откуда-то взять фотку и показать её вместо экрана приложения?! Да нафига ему это?! О, ужас! Откуда такие деньжищи вообще… Хотя, судя по тому месту, где мы сейчас, по его шмотью, котлам и машине всё было ожидаемо… Это я, дура, надеялась, что он кажется обычным проходимцем и нищебродом… Надеялась или боялась, Дана? Хотя это сейчас не имеет никакого значения! Меня один фиг от него в жар бросает и надо валить отсюда поскорее, пока он окончательно не втоптал мою самооценку в грязь!

Я возвращаюсь обратно, когда вино уже стоит на столе. Разлито по бокалам, один из которых уже в руке Демьяна.

— За ужин?

— Ага, — плюхаюсь, хватаю свой бокал и тут же начинаю заливать его в себя залпом, на что он корчит удивленную моську. — Фу, фу, фу… Ничего вкусного…

— Это французское вино… Его нельзя так бухать. Оно не для этого. Утончённое с лёгкими оттенками трав, смородинового листа, крыжовника, спаржи и цитрусовых… — шепчет он, взбалтывая его в бокале и нюхая. — Неужели ты не чувствуешь?

Я морщусь, глядя на него с отвращением.

— Ты что сомелье, блин?!

— Хах… Дурочка… — оставляет бокал в сторону.

— Ты не будешь пить?

— Мне нужно даму домой отвезти… И напроситься в гости, — улыбается довольно.