Книга Мимозы для Розы, страница 75 – Екатерина Мордвинцева

Я лежала в его руках и чувствовала, как что-то во мне заживает. Не сразу, не полностью, но заживает. Та трещина, которая была во мне с того дня, когда я нашла переписку Игоря. Та пустота, которая образовалась, когда я уходила с вокзала в неизвестность. Те стены, которые я строила вокруг себя, чтобы не чувствовать боли. Они рушились. Не с грохотом, не с треском — тихо, как тает лед весной. И на их месте появлялось что-то новое. Нежное, хрупкое, но живое.

— Алексей, — сказала я.

— Да?

— Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь полюбить тебя так же сильно, как ты любишь меня. Я не знаю, смогу ли я отдать столько же, сколько ты отдал. Но я обещаю, что буду стараться. Каждый день. Без страха. Без сомнений.

— Этого достаточно, — сказал он. — Более чем.

— А тебе не обидно? Что я даю меньше, чем получаю?

— Любовь — это не соревнование, — сказал он. — Не нужно считать, кто больше отдал, кто больше получил. Любовь — это когда ты радуешься тому, что другой счастлив. А я счастлив. Рядом с тобой. Каждую минуту.

Я закрыла глаза. Слезы текли по щекам, но я не вытирала их. Они были не от боли — от того, что меня наконец видели. По-настоящему. Со всеми страхами, сомнениями, трещинами. И не отвернулись.

— Ты плачешь? — спросил он, чувствуя влагу на своей груди.

— Немного.

— От чего?

— От счастья, — сказала я. — Кажется.

Он обнял меня крепче, и я чувствовала, как его губы касаются моей макушки.

— Это только начало, — сказал он. — Будет еще много слез. И смеха. И страха. И радости. Но мы справимся. Потому что мы вместе.

— Вместе, — повторила я.

Мы лежали в темноте, и я чувствовала, как его дыхание становится глубже, как руки расслабляются, как сердце бьется ровнее. Он засыпал. Я смотрела на его лицо, освещенное светом уличных фонарей, и думала о том, что семь лет он ждал. Семь лет он хранил в себе это чувство, не давая ему угаснуть. Семь лет он рисовал дома, в которых мы могли бы жить. Семь лет он надеялся.

А я? Я семь лет прожила в тени человека, который не видел меня. Который использовал, как вещь. Который выбросил, когда надоело. А потом я убежала. Строила стены. Боялась. Ждала, что кто-то придет и сломает их. Но пришел он. И не стал ломать. Он просто стоял у стены и ждал. Пока я сама не открыла дверь.

— Ты спишь? — прошептала я.

— Нет, — ответил он. — Думаю.

— О чем?

— О том, как ты прекрасна. О том, что я наконец могу дышать. О том, что завтра я проснусь и ты будешь рядом.

— А послезавтра?

— И послезавтра. И всегда.

Я улыбнулась в темноте.

— Ты всегда такой уверенный?

— Нет, — он усмехнулся. — Только когда дело касается тебя.

— А в чем ты не уверен?

— Во всем остальном. В работе, в людях, в будущем. Но не в тебе. В тебе я уверен.

— Почему?

— Потому что ты — это то, что я искал всю жизнь. И когда ты нашел, понял: все остальное не важно. Можно ошибаться, можно падать, можно терять. Но если ты есть — есть зачем вставать. Есть ради чего жить.

Я прижалась к нему, чувствуя, как его руки обнимают меня, как его тепло проникает в меня, согревает, защищает.

— Я тоже хочу быть для тебя тем, ради чего стоит жить, — сказала я.

— Ты уже, — сказал он. — С первого дня. С того ужина, когда ты уронила соус на мой пиджак. С того момента, как ты вошла в нашу гостиную в платье цвета мяты. С того взгляда, которым ты посмотрела на меня, когда я сидел в своем кресле у окна.