Книга Лилии для Эмилии, страница 39 – Екатерина Мордвинцева

— А что ты готовишь? — спросила я. — Какая у тебя кухня?

Он оживился, и я поняла, что попала в точку. О своём деле он мог говорить часами.

— Современная русская, — сказал он. — С французским влиянием. Я беру наши традиционные продукты — рыбу, дичь, грибы, крупы — и готовлю их так, как учили во Франции. Получается необычно, но узнаваемо. Люди приходят и говорят: «Это щи? Но почему они такие нежные?». А я отвечаю: «Потому что я добавил в них немного любви».

Он усмехнулся своей шутке, и я засмеялась. Легко, свободно, без напряжения. Он заметил это и посмотрел на меня с таким выражением, будто я подарила ему что-то ценное.

— Тебе идёт смех, — сказал он тихо. — Ты редко смеялась в школе.

— В школе мне было не до смеха, — ответила я, и в голосе проскользнула горечь.

Он помолчал, и я пожалела о своих словах. Не хотелось портить этот день воспоминаниями.

— Прости, — сказал он. — Я не должен был напоминать.

— Ничего, — я покачала головой. — Это прошлое. Я пытаюсь его отпустить.

— Я тоже, — он вздохнул. — Но иногда оно возвращается. И я снова чувствую себя тем мальчишкой, который не знал, как подойти к девочке с косичками.

Мы замолчали, но молчание было не тяжёлым, а скорее задумчивым. Я смотрела на реку, на кораблики, на чаек, которые кружили над водой, и думала о том, как странно устроена жизнь. Семь лет я носила в себе образ врага, а теперь шла с ним по набережной, и он рассказывал мне о своей кухне, о Франции, о том, как учился быть человеком.

— А ты? — спросил он, когда мы дошли до моста и повернули обратно. — Как ты стала дизайнером?

— Я всегда любила рисовать, — сказала я. — Помнишь мои рисунки, которые ты… в общем, ты их помнишь.

Он кивнул, и я заметила, как дёрнулся его кадык. Ему было стыдно. Хорошо.

— После школы я поступила на архитектурный, — продолжила я. — Но быстро поняла, что здания — это не моё. Мне нравится внутреннее пространство. То, как человек чувствует себя в комнате, как свет падает на стены, как цвета влияют на настроение. Я хочу, чтобы люди были счастливы в тех местах, которые я создаю.

— У тебя получается, — сказал он. — Я видел твои работы. Тот дом на берегу, который ты делала для семьи с двумя детьми — он невероятный. Такое ощущение, что ты не просто спроектировала интерьер, а создала мир, в котором хочется жить.

Я удивилась. Мало кто из моих знакомых видел этот проект — он был в портфолио, но не в открытом доступе.

— Откуда ты… — начала я.

— Я же сказал, — он пожал плечами. — Я следил за тобой. В хорошем смысле. Я читал интервью, смотрел проекты, которые ты выкладывала. Я гордился тобой. Хотя и не имел на это права.

Я молчала, не зная, что ответить. С одной стороны, это было жутковато — знать, что кто-то следит за твоей жизнью. С другой… он делал это не из праздного любопытства. Он искал путь назад. Ко мне.

— Это странно, — сказала я наконец. — Знать, что ты всё это время был где-то рядом.

— Я не был рядом, — он покачал головой. — Я был далеко. И я не вмешивался. Я просто смотрел и надеялся, что однажды смогу подойти. Когда стану тем, кто имеет право.

— И ты решил, что теперь имеешь право?

— Не решил, — он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела ту самую неуверенность, которая делала его уязвимым. — Я надеюсь. Я работал над собой семь лет. Я изменился. Не идеально, не полностью, но я уже не тот мальчишка. Я хочу, чтобы ты это увидела. И если после этого ты скажешь «нет» — я приму. Но я должен был попробовать.