Книга Кофе со вкусом карамели, страница 13 – Виктория Рогозина

Её внешность была обманчива до болезненности: золотистые волосы, серые глаза, милая улыбка… И холодная пустота где-то глубоко внутри.

Дима почти физически ощущал, как под этой ангельской оболочкой скрывается холодный расчет. Он положил ручку, откинулся на спинку стула и уставился в потолок.

«Почему?» — вопрос словно выскочил из глубины сознания.

Что могло сделать человека таким?.. Откуда в ней эта ледяная отрешенность, этот умелый цинизм?..

Может, у каждого монстра когда-то что-то отняли? Может, Ирина просто научилась быть сильной так, как умела?..

Дмитрий стиснул зубы и заставил себя вернуться к учебнику. Учеба всегда стояла для него на первом месте. Всегда. И сейчас он собирался держать курс именно на неё — на учебу, а не на загадочную девушку, которая так беспардонно влезала в его мысли.

Дмитрий дописал последние строчки в тетради, аккуратно подчеркнул заголовок и закрыл учебник с лёгким хлопком. За окном уже сгущались сумерки, лёгкий ветер теребил ветви деревьев, и в воздухе пахло сыростью приближающейся ночи. Комната тонула в мягком свете настольной лампы, отбрасывая длинные, ленивые тени на стены.

Механически потянувшись за смартфоном, Дима провёл пальцем по экрану, открыл социальную сеть и набрал знакомое имя в строке поиска. Ирина Романова. Её профиль, как и она сама, был тщательно выстроен.

Фотографии одна краше другой: золотистые волосы рассыпались по плечам, лёгкая улыбка, полузакрытые глаза, будто девушка и не замечала камеры. И всё же в каждом кадре было что-то выверенное, слишком правильное — неуловимая поза, подобранный свет, фон.

Каждый снимок был словно обложка дорогого журнала — красивого, глянцевого, холодного. Под одной из фотографий аккуратными строчками значилась цитата: «Люди боятся одиночества, а я в нём нашла свободу.»

Дима скользил взглядом по её странице, словно боясь задержаться на одном месте слишком долго. Он видел всю эту искусственную эстетику, знал, что за ней пряталось. И всё равно не мог заставить себя отвести глаза. Внешне — совершенство. Внутри — ледяная пустота, холодный расчёт и умение использовать людей, как ненужные шахматные фигуры.

Дмитрий сжал телефон в руке. В груди поднялось глухое, муторное чувство — смесь гнева, обиды и чего-то более опасного… Того самого, что он столько лет считал похороненным глубоко внутри. Тёплое, глупое, бессмысленное чувство. Влюблённость.

Он резко выдохнул, как будто хотел вытолкнуть её из себя вместе с этим проклятым воздухом.

«Я должен её ненавидеть», — напомнил он себе, устало опуская телефон на стол. — Должен помнить, кто она на самом деле. Кто она всегда была.

Но воспоминания вспыхивали ярче любых слов: Ира, смеющаяся в коридоре, протягивающая руку за его тетрадью, её глаза, полные озорства и скрытой власти…

Тогда он не понял, что именно его привлекло. Теперь — понимал слишком хорошо.

В комнате стало душно. Дмитрий встал, распахнул окно и вдохнул прохладный, ночной воздух. Где-то вдали лаяла собака, трещали колёса проезжавших машин.

Он стоял у окна, глядя на звёздное небо, и думал о том, как несправедливо устроен мир: самая красивая оболочка часто скрывает самую опасную суть.

Но, несмотря ни на что, сердце всё равно продолжало стучать предательски быстро при одном только её имени.