Книга Кофе со вкусом карамели, страница 52 – Виктория Рогозина

Макс тоже притормозил, на секунду задержав взгляд на дворе, словно оценивая, насколько всё спокойно. Затем обвёл взглядом улицу — внимательным, цепким, как будто ожидал, что вот-вот где-нибудь в кустах зашевелится ещё одна змея.

— Знаешь, теперь я даже кустам не доверяю, — пробормотал он с мрачной усмешкой, ссутулив плечи, будто напряжение всё ещё держало его в тонусе.

Ира улыбнулась, но уголки её губ дрогнули. Не от смеха — от остаточного напряжения, которое не отпускало с того самого момента, как она увидела извивающееся тело в своём ящике.

Они оба помолчали. Тишина вечерней улицы казалась неуютной — не из-за звуков, а из-за того, что под ней пряталось слишком много несказанного.

— Только, — начал Макс, всё так же не глядя на неё, — не играй с ним. Пожалуйста. Я про Диму.

Он говорил спокойно, без агрессии, но в голосе звучала твёрдость. Почти боль.

— Он мой друг. Не из тех, кто пускается в легкие отношения. Если он рядом — значит, это для него серьёзно. Не стоит…

— Я не играю, — перебила Ира, и её голос тоже звучал спокойно, но с неожиданной, хрупкой искренностью. — Он мне действительно нравится. Он… настоящий. Не прячется, не играет роли. И он видит меня. Настоящую. А это редкость.

Макс наконец взглянул на неё. Долго и внимательно. Потом кивнул, словно внутренне принял её ответ.

— Тогда остальное — дело житейское. Разберёмся. Со всеми проблемами, правда, разберёмся, — он покачал головой, натянуто усмехнулся. — Мы прорвёмся.

Ирина чуть кивнула, а потом, будто не решаясь сразу войти, задержалась у калитки. Её пальцы скользнули по холодному металлу — и, как ни странно, крепость и новизна ворот успокоили. Эти ворота хотя бы держат то, что снаружи, на расстоянии.

— Спасибо, что проводил, — сказала она, всё ещё не отрывая взгляда от створки.

— Всегда пожалуйста. Только не теряй бдительности, Романова, — бросил он через плечо и пошёл прочь, сунув руки в карманы и немного ссутулившись, будто тяжесть сегодняшнего дня легла на него.

Ирина провожала его взглядом, пока он не свернул за угол. Потом тихо вдохнула, открыла калитку и шагнула внутрь — туда, где, по крайней мере на время, можно было закрыться от чужих глаз и змей.

Дима влетел в квартиру, словно за ним гналась сама буря. Захлопнул дверь, едва не сбив с петель, и с ходу сбросил кроссовки, будто ступни обжигал раскалённый асфальт. Рюкзак полетел в угол, с тихим шлепком ударившись о стену, а сам он, не снимая куртки, рухнул за компьютерный стол, как солдат в окоп.

В наушниках продолжал звучать записанный диалог — чуть приглушённый, с едва уловимыми шумами, но абсолютно внятный. Голос Иры, спокойный и по-женски мягкий, прозвучал как выстрел:

— Он мне действительно нравится. Он… настоящий…

Дима замер. Сердце — глухим эхом в груди, щеки пылали, словно он только что пробежал марафон. Он вцепился в край стола и прикрыл глаза, позволяя себе несколько секунд абсолютного счастья. Она сказала это. Не ему — но вслух. И честно. Значит, не обман, не игра. Значит, есть шанс.

Он выдохнул, открыв глаза. В них плескалась решимость. В том взгляде было всё — и восторг, и тревога, и вспышка ярости, застывшая на грани.

Змея.

Это не случайность. Не подростковая выходка. Не шутка ради лайков. Это был умышленный, хладнокровный поступок.